Предательство не знает сожалений

Глава 8-1

Яр

Первое, что я сделал, – содрал пиджак с плеч, как только мы с отцом сели в машину.

Я хотел жрать, скинуть нахрен этот тесный прикид, принять душ, накуриться до состояния зомби, прикрыть глаза и вырубиться хоть на пару часов.

– Что ты кислый такой? – ударил меня старик по плечу кулаком. Вот уж у кого рожа довольная – так это у него. Так и хочется лимончик предложить без сахара. Полкуска сразу в рот затолкнуть, чтобы у него челюсти свело. – Живём, Яр! Так живём, как никогда раньше!

Судя по всему, переговоры прошли успешно. За много лет я впервые видел отца таким довольным. Кажется, даже когда он многомиллионные контракты поднимал, так не триумфовал.

– Ты посмотри, как всё хорошо завернулось-то, а?! – раздувало его во все стороны. Ну, они крепко обмыли предстоящее объединение династий. – И глянь какая деваха тебе припала, а? Куда там твоей Таракановой – рядом в углу позорном не стояла.

При упоминании о Лане меня передёрнуло.

У папы всё просто. Плюнул – и растёр. А мы, между прочим, три с половиной года вместе.

– Ты ж з золотой ложкой во рту родился, счастливчик!

Папин оптимизм я не разделял, но уши не заткнёшь, и радоваться ему не запретишь.

– Не знаю уж, что там у Смирнова переклинило, но он пообещал тебе должность генерального в своём царстве-государстве, а если вы за год умудритесь с Рианкой его дедом сделать, то вообще сказал, что основные активы на тебя перепишет.

Ещё страньше. Не дочери, а мне?.. Кто б я ни был, я посторонний. Пусть хоть десять раз муж его дочери. Там кровь, а я чужак. А что, если обижу его ненаглядного эльфа? Окажусь козлом, ослом, косолапым мишкой? Убийцей или предателем? Тем более, что «анамнез» в бизнесе у меня не очень привлекательный.

– Ну, как на тебя… – телепатировал папаша, отвечая на мои законно всплывшие в голове вопросы, – на внука, конечно, но пока ещё малец вырастет – у-у-у, сколько воды утечёт. Правда, там гарантии, знаешь ли… Но ты ж у меня молоток? И Рианка гля какая – как с картинки, просто красавица, умница, вне всякой конкуренции. Куда там твоей тараканистой лошади до неё! Ни породы, ни грации, ни фига за душой нет. Пустота одна чёрная, тьфу! А эта… – закатил он глаза и причмокнул губами, и мне почему-то стало противно, будто он девчонку руками сальными полапал.

В душе что-то такое жгуче-чёрное свернулось и развернулось. Захотелось отцу прямо в красный нос заехать, чтобы не смел.

– А если девочка родится? – поинтересовался я машинально. Холодно так, отстранённо. Меня отцовский воодушевизм не грел совершенно.

Но странное дело: я не чувствовал себя загнанным в ловушку, как это было до этой дурацкой поездки. Что-то во мне изменилось. И я даже понимал, откуда растут ноги. Имя этому состоянию – Адриана Смирнова. Светлый эльф. Наивные глаза. Пухлые губы. Тонкие пальцы.

И нет, это не было чисто скотское желание обладания её телом. Хоть и это – в кассу, что уж лукавить. Я не рыцарь, да. Не герой любовного романа. Во мне слишком много прагматизма. Но Риану почему-то хотелось защитить. От этого грёбаного мира, от её жестокого папаши, который, вероятно, ей всю кровь свернул. Но старик Смирнов куда-то спешил, причём очень сильно.

Ну, можно было сделать скидку на то, что девушке всё же двадцать пять, не семнадцать. Засиделась как бы, можно сказать. Но ведь она не одинока, у неё кто-то есть – сама сказала.

И то, что я об этом вспомнил, снова пробудило во мне красно-чёрное марево непонятно каких ошмётков из эмоций.

Я никогда особо не отличался великими страстями. Голова не горячая. Разве что в молодости глубокой, когда гормоны по крышечке били и дно выбивали. Но то время давно позади. Что же сейчас?.. В чём, собственно, дело?..

Как-то маловато для подобных ощущений одной красивой спины и отсутствия белья под платьем.

– Ну, девочка родится – это хуже, конечно, – продолжил разглагольствовать отец. Я его слушал в пол-уха. – Но там свои есть определённые условия. Старайся забацать сына! Ты ж у нас здоровый, с хорошими генами! На это Смирнов особенно упирал, между прочим! Во! Гены Невских – это тебе не пальцем тыкать в промежность!

Меня почему-то и мутило, и воротило от отцовских речей. Я понимал, что он «весёлый», они там со Смирновым не святую воду пили, естественно. Но папка всегда умел держать себя в руках, пить в меру, чтобы не расслабляться. В этот раз всё пошло не так. Не по привычному сценарию.