Предательство не знает сожалений

Глава 22-1

Риана

Отцовская фраза прозвучала, как контрольный выстрел в голову. О церкви я не знала. Ни сном ни духом.

– Ты знал! – обвинила я Яра, глядя на его безмятежное лицо.

Меня буквально колотило от ярости, и я готова была расскандалиться прямо здесь, ещё не выходя из стен дворца бракосочетаний.

– Адриана! – повысил голос отец. Лицо его раскраснелось, глаза метали молнии, а сжатые в линию губы не сулили ничего хорошего.

– Идите на улицу, – повернулся к нему Яр. – Это был спокойный, холодный, но в то же время приказ. – Идите, мы скоро присоединимся.

Немногочисленная толпа, сопровождающая нас, дрогнула и потянулась к выходу. Я видела, как испуганно посмотрела на меня мать Ярослава. Как, ухмыльнувшись, крутнул шеей его отец, но тут же подхватил супружницу под руку и увлёк подальше. Сына он обласкал вполне довольным взглядом.

Моя свидетельница – последняя отцовская пассия, лет на пять-семь всего меня старше – вцепилась в отцовский локоть, но тот еле сдержался, чтобы не отмахнуться от неё, как от мухи. Свидетель Ярослава вырвался на волю одним из первых.

– Сергей Дмитриевич, – просверлил отца Невский холодным взглядом, – идите. Нам с женой нужно поговорить.

И так он это сказал, что отец, качнувшись, тряхнул головой и потащил за собой свидетельницу. Шагал широко, та еле поспевала за ним, мчалась, как собачонка, поджав хвост и что-то там попискивая.

А потом Яр обернулся ко мне. Взял за руку и отвёл в сторону, к колоннам, где было почти безлюдно.

– Что тебя беспокоит, Ри? – спросил он мягко, до тошноты напоминая доброго доктора, который собрался меня вылечить.

– Меня беспокоит всё! – голос я старалась не повышать. – Чья это была идея с церковью?

– Это было одно из условий твоего отца. И да, я об этом знал.

Я прикрыла глаза, пытаясь справиться с бушующими в груди эмоциями. Отец… он и тут нашёл, как щёлкнуть меня по носу.

Не сказать, что я была набожной в том смысле, который вкладывают в это слово по-настоящему верующие люди. С другой стороны, есть ли вообще мерило для веры? Я изредка посещала церковь, почитала церковные праздники и считала обеты, данные в церкви, священными. То, через что переступить нельзя. Отец об этом знал. У нас однажды состоялся об этом разговор. Они с мамой тоже венчались.

И вот он на этом сыграл. На моих чувствах, на моей вере, на том, что не так-то просто будет откатить назад.

– Зачем, Яр? – спросила я и услышала, как беспомощно прозвучал мой голос. – Мы же договаривались о фиктивном браке. А венчание – это куда серьёзнее, чем запись в книге регистрации браков.

– Это ты говорила о фиктивном браке, – раздалось, как гром среди ясного неба. – Я как бы согласия на это не давал.

Меня аж подбросило. Заколотило всю. Я чувствовала, как меня душит бессильная ярость, что накатила сметающей всё волной.

– Что значит, ты не давал согласия на фиктивный брак? – прошипела ему в лицо.

Я стояла, как дурочка в свадебном платье и с букетом в руках. А он, такой красивый и невозмутимый, лишь пожал плечами. Да я готова была размазать его, отколошматить хотя бы этим букетом по лицу!

– Давай я тебе кое-что поясню, Ри. Да, это договорной брак, выгодный нашим семьям…

– Вот именно! – горячо перебила его я. – Я участвую в этом аттракционе только потому, что отец надавил, припёр меня к стенке! И согласилась на этот брак, потому что была уверена: между нами ничего не будет!

– Если ты хорошо подумаешь, включишь сейчас голову, то поймёшь: я ни разу не сказал, что согласен на фиктивный брак, – он схватил меня за плечи, навис надо мной, прижимая к стене. – Ну, уж нет. Уж если я на тебе женился, то ты моей будешь не только на бумаге, а и в постели! Именно поэтому меня не смущает венчание.

– А жить одновременно с двумя бабами тоже тебя не смущает? – вырвалась я из плена его рук и всё же треснула букетом Невского по лицу.