Предательство не знает сожалений

Глава 23-2

– Ну, что? Пора и честь знать! – обрубил остатки угасающего веселья её отец. Он всё ещё считал себя командиром, душеприказчиком, которому позволено всё. – Молодым пора отдохнуть! Сделай мне внука, Невский, – приказал он в своей резкой и безапелляционной манере.

Ри содрогнулась всем телом. Мне очень хотелось её успокоить, но я не решился к ней прикоснуться, потому что боялся, что даже лёгкое пожатие руки её доконает.

– Вот вам мой подарок. Один из, – вложил он в мою ладонь ключи. – Думаю, никто из вас не побеспокоился. – Номер суперлюкс для новобрачных со всеми вытекающими.

Уже в машине Риана расплакалась. Тихо, почти незаметно. Но я видел хрустальные слезинки, что катились по щекам и исчезали где-то на изгибах её шеи.

– Не надо, – прикоснулся я пальцами и стёр влагу с той щеки, что находилась ко мне ближе.

– Я чувствую себя призовой кобылой, – живо обернулась она и сверкнула глазами. И столько в них было отчаяния, что мне захотелось убить всех, кто делал ей больно.

– Не надо, Ри. Не стоит. Прости его. Он по-другому не умеет.

И тогда она уткнулась лицом в моё плечо. Содрогалась в безмолвных рыданиях, а я гладил осторожно её по голове, всё ещё прикрытой невесомой фатой.

Не помогало. Но в какой-то миг она подняла заплаканное лицо, и тогда я не медлил – поцеловал. Осторожно, нежно, успокаивающе.

Соленый поцелуй с оттенками горечи. Я держал в руках хрупкие плечи и страшился. Мне чудилось: её так легко сломать. Но я точно знал: она гибкая. И вряд ли это случится.

Уж если каток имени её папаши не смог, то и дальше она сумеет справиться с тем, что гипотетически может упасть на её плечи. Но я бы этого не хотел. Лучше лягу всем телом и прикрою. Уберегу.

– Я хочу домой, – прошептала она еле слышно. – Мы можем не ехать в этот супер-пупер отель?

Я даже вздохнул с облегчением.

– К тебе или ко мне? – улыбнулся, зная заранее, что она выберет.

– Ко мне. Если ты не против.

Я был только «за».

– Постой, – сказал я, как только мы очутились возле её двери и Риана провернула ключ в замке.

Ри обернулась, и я подхватил её на руки.

– Кажется, я тебе задолжал именно это, – ощутил я её тонкие руки на своей шее и, открыв дверь, переступил порог.

Так приятно окунуться снова в уют её квартиры. В эти запахи. Здесь всё пахло ею – этим светлым эльфом, что сегодня стала моей женой.

Она не вырывалась, не билась, как рыбка, но доверия её я тоже не чувствовал. Затаилась, закрылась, напряжённая и безмолвная.

Я осторожно поставил её на пол и снял наконец-то с неё фату. Давно хотелось.

– Я не знаю, чего ты от меня ждёшь, – переступила она с ноги на ногу.

– Чаю, – поправил я её волосы и полюбовался на широко распахнутые растерянные глаза.

Я могу подождать и ещё. Не набрасываться же, в самом деле.

– Тогда я переоденусь.

Ри ушла в свою комнату, а я остался стоять.

– Мрр, – сказал Барт и потёрся о мою ногу.

– Пойдём ставить чай, – предложил я ему, и он бодро потрусил в кухню. Я пошёл за котом. Что ещё мне оставалось?

Ри задерживалась, и я решил заглянуть в спальню.

Она сражалась с платьем.

– Помочь? – спросил я, прислонившись к косяку.

Ри промолчала. Лишь порозовела так, как умеет только она, и продолжила изгибаться, пытаясь избавиться от свадебного платья.

И тогда я ни о чём не стал спрашивать. Шагнул к ней, уверенно сжал плечи, останавливая её хаотичные телодвижения и медленно повёл полурастёгнутую молнию вниз. А затем, не удержавшись, поцеловал её в изгиб шеи.

Ри дёрнулась.

– Сделай уже это! – зло сказала она. – Сделай, и мы покончим с этим! Ты же этого хочешь, правда? Так не медли!

Я, как куклу, повернул её к себе, чтобы была возможность посмотреть в её отчаянно-мятежные глаза.

– Я не хочу. Так – не хочу, – поправил её разметавшиеся волосы, наслаждаясь каждым прикосновением.

Волосы её были гладкими, прохладными, струились между пальцев. Мне безумно нравилось их касаться всегда. Лунное серебро. Эльфийский перламутр, что каждый раз оставлял след на моей коже и околдовывал ещё сильнее, чем раньше.

– Переодевайся, Ри, я жду тебя на кухне. Будем пить чай. Мы с Бартом ждём тебя, – сказал – и вышел вон.

И каждый шаг – словно шкуру снимают. Но я сказал правду: я хотел гораздо большего, а поэтому… мы будем пить чай.