Предательство не знает сожалений

Глава 24-1

Риана

Мы и в самом деле пили чай. Барт грелся на коленях Яра и снисходительно поглядывал на меня, тарахтя, как трактор. Жмурил глаза, когда рука Яра касалась его головы и почёсывала между ушей. Подставлял шею, чтобы и там не забыл. Там у Барта нежное местечко, и он обожал, когда пальцем проводили по мордочке снизу.

А я… я горела, наблюдая за этими пальцами и пыталась не сглатывать, представляя, что они могли бы вытворять со мной. Хорошо, что в руках у меня чашка. Отлично даже, что я могу прятаться за нею и всё же глотать. Якобы чай. На самом деле, я ничего не чувствовала. Только вот эти два взгляда – довольный Барта и пристальный – Яра.

Пружина внутри распустилась и одновременно закрутилась совершенно в другом направлении.

– Я об этом мечтал, – сказал Яр негромко. – Сидеть на твоей кухне, гладить кота, разговаривать с тобой.

И мне даже стало обидно немного. Я-то думала, что он мечтал сорвать с меня платье и сделать меня своей. Низ живота даже скрутило от этих мыслей. Очень непоследовательно, да. Из крайности в крайность. То ли я боюсь этого, то ли хочу. Надо бы определиться.

Время текло. Медленно, неспешно. Я покачивалась на волнах умиротворения и неудовлетворения. Всё те же крайности, но почему-то именно они успокаивали. Давали понимание того, чего же я на самом деле хочу.

– Пойдём, – поднялась я со стула, наконец-то определившись.

Невский медлил. Смотрел на меня испытывающе. И тогда я взяла его за руку. Тёплая надёжная ладонь. Сколько раз мы соприкасались? И ни разу я не ощущала отторжения. Только волнение, томление, бурю чувств. И, наверное, сложись наши отношения по-другому, не по принуждению, я была бы куда смелее.

– Ты уверена? – спросил он меня, но всё же подчинился. Шёл за мной следом.

– Я ни в чём не уверена, Яр, – набрала я побольше воздуху перед тем, как открыть дверь спальни.

Я выпустила его руку из своей, сделала три шага и обернулась к Яру лицом.

– Только не жди от меня многого, – переступила с ноги на ногу.

Топталась неуклюже. Есть у меня такая дурацкая манера. Если я чувствую себя неуверенно, сомневаюсь, теряюсь, я начинаю переминаться. В других состояниях вполне могу себя контролировать, но не сейчас.

– Я… не очень опытная, – пробормотала скороговоркой, пряча глаза.

Яр тихо хохотнул. Я тут же задрала подбородок. Не позволю ему издеваться надо мной! Но он смотрел мягко, глаза его бархатно светились с пониманием.

– Боюсь, я тоже не смогу показать тебе высший пилотаж. Слишком долгое воздержание, – развёл он руками и мягко улыбнулся.

И если я мялась да зажималась, у него это получилось естественно, обезоруживающе, что ли. Точно так же он сидел в тесном костюмчике в ресторане. Не особо заморачиваясь над тем, кто что о нём подумает. Вот и сейчас. Он не стеснялся говорить о том, что может оплошать в постели.

А меня эта его откровенность будто горячей волной омыла, стрелой огненной пронзила. Мне хотелось очень-очень верить, что это правда. Но, может, где-то там, в глубине, я всё же чуточку сомневалась, отравленная словами его любовницы.

Бывшей любовницы. Если я сейчас отравлюсь, не позволю себе доверять ему, то так и буду без конца думать, что он играет, неискренен, и всё хорошее, что было между нами, – ложь.

Между нами – всё те же три шага. И ни один из нас не сокращает дистанцию.

– Поцелуй меня, пожалуйста, – только и смогла произнести. Голос сорвался, покатился вниз, до дрожащего шёпота. Если сейчас он начнёт спрашивать, уверена ли я и прочую хрень, я спрячусь. Не смогу перешагнуть эту черту.

Невский ни о чём спрашивать не стал.

Три шага навстречу. Его – ко мне. А потом его руки согрели, окутали надёжностью, а губы мягко прикоснулись к моим.