Предательство не знает сожалений

Глава 25-1

В объятиях друг друга мы уснули на рассвете. Всю ночь занимались любовью. Мне всё было мало. Я никак не могла насытиться этой близостью, хоть во мне, кажется, не осталось ничего живого.

Всё тело болело, ныло, трепетала каждая мышца. Я говорила, что довольно прохладна в постели? Оказывается, я многого о себе не знала.

Видимо, телу тоже нужен свой особый афродизиак. Тот самый мужчина, чтобы очнуться, захотеть большего и вести себя совершенно непредсказуемо, постоянно возбуждаясь только от взгляда, всего лишь от прикосновения или поцелуя.

Я не любила спать в постели с кем-то. Предпочитала одиночество. Пару раз с Лёвушкой мы пробовали, а потом я сдалась. Он принял этот мой бзик и не настаивал, когда я уходила в свою комнату или ложилась отдельно. У каждого, как говорится, свои причуды. Моя была такая. Не единственная, но, можно сказать, главная.

После секса я обязательно шла в душ, намывалась до скрипа и ложилась в постель одна. Мне казалось, я не могу выспаться да и уснуть, когда рядом кто-то дышит.

С Яром всё по-другому. И в душ я не пошла, и уснула, сплетясь с ним всеми конечностями. А, проснувшись, подумала, что это прекрасно. Мне безумно нравилось, что он рядом, что мы лежим кожа к коже. И то, что я чувствовала его возбуждение, тоже не вызывало отторжения.

– Привет, – сказал мне Яр, как только открыл глаза, улыбнулся и прижался посильнее телом, давая недвусмысленно понять, что он бы не прочь продолжить.

Я покраснела удушливо, но внутри шевельнулось вожделение – такое сильное, что это снова и напугало, и удивило меня. Я ещё не привыкла, что могу быть настолько ненасытной и развратной особой.

– Мы не предохранялись, – поцеловал меня в висок Яр. – Прости. У меня совсем башню снесло. Я и сейчас не совсем ещё адекватен, – тихо рассмеялся он. – Но, поверь, сделал я это не потому, что твой отец приказал нам поскорее обзавестись детишками.

– Ты не предохранялся, а я – да, – поправила я его и тоже улыбнулась. А заодно и посмотрела, как он на это отреагирует.

Нормально всё. Лицо не вытянулось, досада не мелькнула. Очень спокойный и весьма озабоченный, потому что я чувствовала, как нетерпеливо он дёрнул бёдрами. Но наваливаться на меня Яр не спешил.

– Я не против детей. Хочу, чтобы ты об этом знала. Но всё будет так, как захочешь ты.

– Я бы предпочла не спешить, – провела я пальцами по его рёбрам, ухмыльнулась, когда он содрогнулся, а затем с силой сжала его ягодицы, давая понять, что хватит болтать.

И Невский не оплошал. Он вообще оказался очень простым и понятливым. А то, как он высекал из меня искры и стоны вообще никакой логике не подлежало.

Он был очень щедрым и внимательным. Чутко следил, чтобы я получала удовольствие, и только после этого отпускал себя. Не удивительно, что Лана хотела его удержать.

Чуть позже, когда мы наконец приняли душ – я не позволила вместе только потому, что знала, чем всё закончится, а мне ещё нужны были силы хоть немного в себя прийти – к нам ввалился мой отец.

Без предупреждения, без звонка. Взял и приехал.

У меня губы распухли от поцелуев, а кожа покраснела оттого, что поцарапана щетиной Невского. И оба мы выглядели… как положено. Не оставалось сомнений, чем мы всю ночь и целое утро занимались.

– Не приняли мой подарок? – кривил в усмешке губы отец. – Ну-ну.

Он оглядывал нас с ног до головы и, кажется, впервые за долгое время был доволен. Я даже ничего возразить ему не успела, как он, то ли хрюкнув, то ли рыкнув, дёрнул на себя входную дверь.

– Пойду высплюсь, что ли, – пробормотал он и скрылся.

Громко щёлкнул замок. Тишина навалилась такая, хоть режь её ножом.

– Думаю, там камеры стояли, – зачем-то сказала я и уточнила: – В том номере для новобрачных. Кажется, он хотел убедиться, что мы…

И приложила ладони к щекам. Они горели огнём. Пылали даже.

Яр успокаивающе обнял меня за плечи.

– Не думай об этом, ладно? – поцеловал он меня в макушку. – А с отцом твоим я разберусь. Поговорю с ним. Я не позволю ему больше тебя обижать или унижать. Теперь ты моя, а он… может идти в жопу.

Это прозвучало так дико, что я рассмеялась. Хрипло как-то, с надрывом. На самом деле, мне хотелось плакать, наверное, но Яр не дал.