Предательство не знает сожалений

Глава 25-2

Он осторожно целовал мои щёки, веки, гладил меня по волосам и спине, шептал что-то успокаивающее. И меня отпускало. Напряжение всех тех лет, что приходилось бороться за свою независимость.

Умом я понимала: Яр не тот, кто подарит мне свободу. Наш брак – это тоже ловушка. И для него. И для меня. Но рядом с ним я могла дышать.

Рядом с ним было спокойно и хорошо почему-то.

Тогда я не пыталась анализировать, складывать два плюс два, копаться и соображать, почему так.

Меня от него крыло. Штырило с невероятной мощностью. Я словно очнулась от анабиоза и поражалась яркости красок, вкусом воды, еды, воздуха. Будто и не жила никогда, а так, существовала в каком-то чёрно-бело-сером мире, который вдруг оказался разноцветным.

Внезапно. Неумолимо. Бескрайне.

– Что будет дальше, Яр? – спросила я как-то беспомощно. Ощущала себя новорождённым котёнком, у которого глазки только-только открылись, но лапки разъезжались.

Мне хотелось всё-всё-всё переложить на эти широкие плечи в тот миг. Не думать ни о чём. Не решать. Пусть он. Большой. Старше. Теперь муж.

Мне хватало отца. А двоих я не вывезу, чтобы сопротивляться. Особенно сейчас.

– А дальше будет жизнь, Ри, – ответил он мне. – Немного другая, но всё та же. Я не буду тебя поколачивать, не стану ограничивать. Хочешь работать – работай. Захочешь ребёнка – сделаем. Я хочу лишь возвращаться домой, садиться с тобой за стол, ужинать, разговаривать, ходить в кино или на выставки, на презентации или благотворительные вечера – не важно. Хочу носить тебя на руках и делить постель, есть твою еду и гладить кота. Я, по сути, скучный и примитивный, как шланг, – почему-то горько усмехнулся Яр. – Не знаю, сможешь ли ты такого… принимать. Но я не хотел бы, чтобы мы разбегались, как тараканы, по разным углам и проживали каждый свою жизнь. Пусть она будет нашей общей, Ри. Вот что у меня в планах. Можешь вносить в них коррективы, чтобы они стали нашими общими. Как тебе, а?..

– Отличный план. Мне нравится, – тихо проговорила и кивнула для пущей уверенности. – Я никогда ни с кем не жила под одной крышей. Ну, разве что с Бартом. Никогда не засыпала с кем-то в одной постели. Многое для меня впервые. Но, кажется, я хочу попробовать. С тобой. Не знаю, что получится…

– Всё у нас получится, Ри, – снова поцеловал он меня, теперь уже в губы. И столько решительной твёрдости было в этом поцелуе, что я решила рискнуть. Довериться. Попробовать.

Мы прожили вместе чуть больше полгода – счастливые часы, дни, месяцы… По крайней мере, для меня это было именно так.

За это время я успела втрескаться в Невского по уши. Влипнуть в него намертво, утонуть в нём полностью. И дело было не только в сексе, который с ним для меня стал и ярче, и чем-то таким новаторско-дерзким, открыл неведомые шлюзы, позволил понять, что это такое и как это – достигать седьмого неба.

Дело было в другом.

Яр открывался для меня с таких сторон, которые я не ожидала. С ним нам всегда находилось о чём поговорить. Он понимал и чувствовал меня так, словно мысли читал. Что-то такое звериное, на уровне инстинктов. Нам порой хватало полувзгляда, чтобы понять друг друга.

Мы даже ссорились забавно. Я на эмоциях кричала, а он стойким плюшевым медведем позволял мне спустить пар, а потом, сопя, сжимал в объятиях, и из меня испарялось недовольство, уходила вся грязь.

– Покричала? Ну, вот и хорошо, – нередко говорил он.

А потом мы садились и разговаривали, пытались понять, где, как и почему появились косяки в наших отношениях.

Он оберегал меня от отца. Вставал за меня горой. И не позволял третировать. Особенно когда тот пытался наезжать, а почему это я до сих пор не босая и не беременная.

У нас с Яром было чуть больше полгода. А потом всё покатилось в такие тартарары, что потом я не понимала, как выжила, как не сошла с ума, как не разбилась, с разбегу наткнувшись на стеклянную бездушную стену, что могла размазать меня на фрагменты…