Предательство не знает сожалений

Глава 26-2

Наверное, я всё же скучный и примитивный. Меня, как и прежде, не прельщали подвиги «на стороне». Мне нравилась моя маленькая семья. И никакого иного адреналина я получать не желал.

Жить мы остались у неё. Так захотела Риана. Ей удобно. Я приспособился. Не хотелось ни роскоши, ни огромных апартаментов. Я как раз из тех, кому с милой и рай в шалаше. И это абсолютно не унижало чувство моего собственного достоинства.

Позже, возможно, она захочет принять другое. А я по кирпичику выстраивал наше общее будущее. Мне будет что ей предложить.

С Ланой я разобрался сразу же, как женился.

Я понимал всё. Её обиду. Желание жить, как прежде. В конце концов, это нормально – хотеть лучшего. Но это уже было из разряда: то, что имеем, не ценим, а потерявши, плачем. Я не собирался терпеть её выходок и вмешательств в мою теперешнюю жизнь, где нас больше ничего не объединяло.

– Последнее китайское предупреждение, – сказал я Лане, когда мы встретились в многолюдном месте. Я не собирался с ней уединяться и давать в руки оружие вроде того, что она уже задвигала Ри: якобы мы вместе и расставаться не собирались. – Ещё одна твоя выходка, и я вырву у тебя зубы. Отберу то, что дал. Пусть я буду мерзавцем и негодяем, но пойдёшь босиком по асфальту в никуда. Останешься без квартиры и денег. И на пушечный выстрел к моей жене не приближайся. Надеюсь, я доходчиво всё объяснил?

Она кивнула, и я ушёл. Мне не понравился её взгляд, но с этим я уже ничего не мог поделать. Помимо прочего, в нём сквозил испуг. Наверное, таким она меня не знала никогда. Зато таким я слыл в бизнесе: жёстким, непримиримым, властным.

Ей просто не пришлось. Она не привыкла. Думала, что из шланга можно верёвки вить. И успешно делала это, потому что позволял. Я снаружи и я в семье – это два разных я. За три с половиной года она этого то ли не рассмотрела, то ли не придала значения.

Собственно, после этой очень короткой встречи я Лану не видел, не слышал, не собирал слухи и сплетни, не интересовался, где она и что с ней. Она словно перестала существовать. Растворилась в прошлом, на которое я не оглядывался. У меня слишком много всего было в настоящем.

Сумасшедше счастливое время. Порой мелькало: так не бывает. Но я суеверно заталкивал подобные мысли подальше. Вот же оно, есть, в ладонях. Держу и наслаждаюсь. Люблю. Летаю. И весь мир словно пронизан солнечными лучами и распахнут навстречу.

Мы поженились в июле. Вместе встречали золото осени. Я полюбил шорох листьев и запахи увядания природы. И даже холодные дожди не навевали тоску. У меня всегда было с кем закутаться в плед, зажечь свечи, греться возле искусственного камина, слушать музыку, поедать вкусности, приготовленные женой, и пить то чай, то кофе – без разницы, лишь бы из её рук, лишь бы с ней вместе.

Мы отпраздновали тихо, по-семейному Новый год. Не пустили никого – ни друзей, ни родителей. Всех навестили заблаговременно и насладились тишиной, друг другом, волшебством этой ночи.

А потом пришёл февраль – колючий, со злыми ветрами, вечно срывающимся снегом и собачьим холодом. Мрачный, тяжёлый, тревожный.