Предательство не знает сожалений

Глава 26-3

В тот день Смирнов заслал меня в отдалённый филиал за чертой города. Внезапная поездка, которая не планировалась и даже ни разу не обговаривалась.

– Надо шороху навести, – заявил он, завалившись в мою машину. – Внезапность – наше всё.

Я с тоской посмотрел за окно. Начиналась метель.

– Завтра четырнадцатое февраля, – сказал я ему.

– И что? – посмотрел на меня тесть с недоумением.

– День влюблённых, – пришлось пояснить очевидное.

– Пф, – сердито тряхнул он гривой. – И что? Что за манера праздновать все эти ненашенские праздники? Ну, а если ты Рианку решил порадовать, так успеешь. Вернёшься. Там блиц-криг нужен. Я сейчас всё растолкую. Я поэтому здесь, а не в офисе. А то ушей развелось – тьма. Донесут, – Смирнов щёлкнул папкой и зашелестел бумагами. – Слушай внимательно. Твою мать! – выругался он громко.

Я вначале даже не понял, в чём дело, пока он мне полсалона кровью не забрызгал.

– Кто всю эту херь напридумывал! – злился Смирнов, зажимая ладонь. – О железяку поранился, – швырнул он навороченную папку на приборную панель.

Я молча достал аптечку и перебинтовал ему руку.

– В неотложку? Может, швы нужно наложить? – предложил, стараясь не злиться. Я совершенно не желал переться хоть куда-то.

– Издеваешься? Царапина. Это кровищи море, а порез там плёвый. Само заживёт. Ты лучше слушай меня внимательно, – покосился он на испорченные листы, снова выругался в полголоса, затем махнул рукой, – я тебе и так объясню, на пальцах.

Я старался его слушать, но больше всего на свете хотелось послать подальше. А ещё – позвонить Риане.

– В общем, действуй, зятёк, – хлопнул Смирнов меня по плечу здоровой рукой, – а я пойду шороху наведу в офисе. Железная рука – это всё же очень нужный инструмент.

Он очень деятельный, мой тесть. Но за полгода он практически ни во что не вмешивался. Доверил мне управлять, но руку на пульсе держал, конечно. Меня это не обижало и не задевало. Я вообще… словно отбывал тяжкую повинность. Вроде бы как надо. И соврал бы, если б сказал, что мне это ничего не давало. Конечно, давало. Опыт управления бизнесом из воздуха не берётся.

Я решил, что однажды, когда мне удастся встать самостоятельно на ноги, я Смирнова поблагодарю. И не за это главенство в его деле, а за Ри. За то, что он буквально свёл нас и заставил. А на деле другое получилось.

А может, он как отец хотел всё же счастья дочери и сделал это интуитивно. Ведь Смирнов всё же гений и мозги у него работают немного не так, как у обычных людей. Острее видит, чувствует, предугадывает.

Об этом я думал, выруливая со стоянки в метель, что усиливалась, залепляла лобовое стекло снегом и выла, как на похоронах.

– Привет, Ри, – позвонил я жене, – я сегодня поздно буду. А может, даже завтра, – посмотрел я за беснование снега за стеклом. – Не волнуйся, ладно? Отец твой меня в дальний филиал заслал. С ответственной миссией.

– Будь осторожен, ладно? – она всё же волновалась, а меня это грело. Улыбался, как дурак.

– Буду, Ри.

– Я буду тебя ждать, – сказала она так, будто я в ссылку как декабрист отправлялся.

– Не грусти, я скоро вернусь, – пообещал слишком бодро и самонадеянно.

Я в тот миг ещё не знал, что ни до какого филиала я не доберусь – застряну безнадежно в самую метель посреди дороги в какой-то немыслимой глуши, где даже связь не ловилась.

Не знал, что, плюнув на всё, развернусь назад и сумею непонятно каким образом добраться до города. Видимо, всё же у меня очень сильный ангел-хранитель.

Как ввалюсь утром домой – смертельно уставший, замерзший до костей, и единственной моей мыслью будет дурацкая: что я без подарка, а сегодня День влюблённых.

В этот день я хотел сказать своей Ри, что люблю её. Как-то ни разу за всё время не слетело это с губ, а хотелось. Открыть забрало до конца, обнажиться полностью, отдав в её тонкие руки сердце и душу, а там – будь что будет, потому что только она в моих мыслях и башке, во всём моём организме.

Ри была белее мела. Руки сжимали плечи, словно ей холодно. Да и трясло её, как в лихорадке.

– Где ты был? – спросила она тусклым голосом, а я смотрел озадаченно.

Она никогда ничего не забывала, а я звонил ей и сказал, куда еду и зачем.

– Тебя обвиняют в убийстве, – звучал в ушах Рианин голос, а я никак не мог выйти из ступора, хоть тресни. – Этой ночью погиб мой отец.

И пол начал уходить из-под ног. Нет, я не грохнулся в обморок. Не упал, просто всё закружилось каруселью.

Невероятная усталость. Неожиданная новость. Как обухом по голове.

Но хуже всего – потухшие глаза моей жены. Она… поверила, что ли?..

Вот это убило не отца её, нет, а что-то внутри меня. Там что-то хрустнуло и переломилось напополам.