Предчувствие 2. Проклятие

Глава 2. Метка

Сквозь сон Майя слышит ругань. Что удивительно — на французском. Голос, который кого-то отчитывает, злой и непоколебимый, даже грубый. Несколько раз звучит её имя, а нет… Не её.

— Помнишь Мию? Хочешь, чтобы это повторилось?

Что же должно повториться? Она не знает, а голос замолкает на некоторое время, и, затем, этот кто-то смутно знакомый — посторонний? — буквально чеканит слова:

— Мне плевать, что ты думаешь. Я не позволю угробить жизнь нашей дочке.

Майя усмехается сквозь сон: она знает, кому принадлежит голос, но ведь этого не может быть, верно? Её мать никогда не стала бы так разговаривать, да ещё и игнорировать чужое мнение, уж тем более мнение Влада. Чушь, приснилось. Она ёрзает на месте, умещаясь поудобнее, и вновь проваливается в сон.

***

В этот раз она просыпается самостоятельно и только потому, что становится слишком жарко, несмотря на приоткрытое окно. Майя потягивается насколько это возможно, оглядывается и не замечает Инес в машине, да и вообще в пределах видимости. Она открывает дверь, выбирается наружу, разминая затёкшие мышцы и внимательно осматривает улицу. Тут они уже когда-то бывали всей семьёй… Нью-Йорк? Тонкая светлая бровь выразительно изгибается, а губы наоборот сжимаются в тонкую линию, ох и не нравится ей это.

Майя рассматривает витрины, прислонившись к капоту, пока не натыкается взглядом на кафе через дорогу, где чуть дальше от окна она различает привычный силуэт. Фыркнув и засунув руки в карманы, медленным вальяжным шагом она направляется в ту сторону. Толкает носком обуви дверь, буквально вплывает в помещение навстречу матери и, только приблизившись, понимает, что та не одна. За столом с Инес спиной к ней сидит кто-то ещё. «Изменяем?» — вмешивается язвительно внутренний голос.

Инес  вздрагивает, едва завидев дочь, даже встаёт, а тот другой — ноль внимания. Майя обходит столик, становясь нарочито посередине между изменщиками, и нахально протягивает:

— Ну?

Инес копошится, открывает рот, резко его захлопывает, вновь приоткрывает губы, но ей явно никто не собирается помогать. Наконец, она берёт себя в руки.

— Майя, познакомься, это… — Странная заминка в речи. — Это Наоми.

Только теперь Майя и позволяет себе обратить внимание на второго человека за столиком, оказавшимся женщиной. И теряется. Внутри всё замирает, а сердце ухает вниз. Красивая, очень красивая. Эти тёмные волосы, кривая усмешка, тонкая бледная кожа, а глаза… Майя готова поклясться, что никогда и ни у кого не видела таких удивительных глаз, словно подёрнутых дымкой, но при этом ярких, выразительных, необычайного орехового оттенка. Эта незнакомка уже её раздражает.

— Наоми — это как любовница? Решила на женщин переключиться? — Правильно, надо держать марку, а Инес тут же вспыхивает, как будто её оскорбили, но, что поражает особенно, кидается защищать эту Наоми.

— Не смей. — Выходит слишком строго. — Ноэ — специалист, и замечательная подруга.

— Хорошо же вы дружите втайне от отца. — И кто её тянет за язык только, но удовольствие наблюдать замешательство матери ни с чем несравнимо. — Неужели в кои-то веки решилась порвать с ним?

Майя тянет улыбку, получается вымученная ухмылка. Она подтаскивает стул от соседнего столика, ставит спинкой вперёд, оседлав его, скрещивает руки перед собой и продолжает ухмыляться. А у Инес кровь от лица отхлынула, в гроб и то румянее кладут. Она обессиленно оседает на своё место и поднимает взгляд на эту Наоми — или, как там её, Ноэ — просящий такой, замученный. Сбоку раздаётся смешок, привлекая Майю к проклятой незнакомке: та впервые с её прихода проявляет признаки жизни.

Ноэ тянется к пачке сигарет на столе, обхватывает губами одну прямо из упаковки, вытягивает, подносит зажигалку, прикуривает… В этот момент Майя чётко решает для себя: никогда больше не курить. Просто потому что у Ноэ это выходит так… Так сексуально, естественно, кажется, что сигарета — продолжение её губ, и эти глаза, препарирующие душу сквозь толщу дыма. Нет, определённо, больше никогда.

Её гипнотизируют, её увлекают, затягивают в самые глубины, вытаскивают наружу все тайны. Вот она — Майя Янковская — открытая книга перед до дрожи, до мурашек странной женщиной. Она всегда считала себя уникальной, но — чёрт побери! — что не так с этой Наоми?!

Майя отводит глаза, лишь бы не смотреть на Ноэ, но её тяжёлый взгляд давит на тонкие плечи, да так, что приходится стиснуть зубы и молчать. Сохранять тишину и хотя бы видимость покоя, пока не прекратит, но вместо этого Ноэ решает добить её, заговорив:

— Покажи.

— Что показать? — Майя сглатывает, не желая вновь пересекаться лицом к лицу.

— Метку свою покажи, — терпеливо поясняет Ноэ, и это требование доводит до кипения в считанные секунды. Загнанный дикий зверь исчезает, на его месте снова нахальный и раскрепощённый подросток.

— А начерта? — Она поднимает голову, но старается сфокусироваться на стенке за головой Наоми.

— Майя! — Дёргается Инес, возмущённая поведением дочки.

— Что? — Та хмыкает, пожимая плечами. — Я просто высказала своё мнение.

Инес едва не задыхается, уже краснея, сжимает пальцами край стола и почти незаметно подрагивает.

— Не смей выражаться, тем более на людях.

Майя уже намеревается в очередной раз послать сердобольную мать, когда их препирательства прерывает всё тот же ледяной голос:

— Жить хочешь? Нормально жить, а не пускающей слюни дебилкой в закрытой палате для особо буйных?

— Какая мерзость. — Всё, что получается ответить. Потому что сказанные Ноэ слова не похожи на ложь, слишком уверенно произнесены, будто она не просто знает, а уверена.

— Ты даже не представляешь. — Оскалившись, женщина тушит сигарету и поднимается. — Пойдёмте, тут недалеко.

***

— Проходите.

Майя вместе с Инес двигаются следом в заставленное книжными шкафами помещение. Книги везде, даже на полу, сгромождённые в не очень аккуратные стопки, но хотя бы не валяются как попало. Сквозь широкую витрину проникает рассеянный свет, из-за чего создаётся ощущение, будто всё вокруг наполнено пылью. Эти маленькие частички скользят по воздуху, переливаются, создавая некий эффект волшебства. Майя фыркает, благодаря мысленно вся и всех, что у неё нет аллергии на пыль.