Предел для нас только небо

Глава 1

«Большинство людей тратят жизнь так, словно у них в запасе вечность. Они куда-то спешат, копят обиды, боятся сделать лишний шаг и пытаются казаться теми, кем не являются.

У меня такой роскоши не было.

Ценность имеет, только настоящий момент.»

Мой план на этот учебный год был предельно прост: стать невидимкой.

Я смотрела на свое отражение в зеркале, поправляя воротник безразмерного серого свитера. Он был похож на палатку, но именно в этом и заключался его главный плюс. В нем можно было спрятаться. Спрятать неуверенность, дрожащие руки и тот факт, что я до ужаса боюсь начинать всё сначала.

Перевод на второй курс в новый, престижный университет был для меня шансом на спокойную жизнь, где меня будут оценивать только по зачетке, а не по умению поддерживать светские беседы.

Через час я поняла, что план дал трещину.

Университет гудел, как встревоженный улей. Запах крепкого кофе из автоматов, громкий смех, чьи-то обсуждения вчерашней вечеринки — всё это обрушилось на меня в коридоре, заставляя вжать голову в плечи. Я проскользнула в нужную аудиторию одной из первых, заняла место у самого окна, подальше от центра, и выстроила на парте свою личную крепость: толстая тетрадь, синяя ручка, зеленая ручка, текстовыделитель. Идеальный порядок. То, что я могу контролировать.

Пара по античной философии началась скучно и монотонно. Преподаватель, седой мужчина с тихим голосом, что-то бубнил себе под нос, а я аккуратно выводила каждое его слово.

Идиллия разрушилась на двадцатой минуте.

Дверь аудитории распахнулась с таким грохотом, что я вздрогнула и чиркнула ручкой по странице.

— Извините. Пробки, плохой кофе и внезапный экзистенциальный кризис на парковке, — раздался бодрый, совершенно не раскаивающийся голос.

Я подняла глаза. На пороге стоял парень, который выглядел так, словно сошел с обложки журнала о плохих парнях, с которыми мама запрещает общаться. Потертая кожаная куртка поверх белой футболки, небрежно растрепанные темные волосы и улыбка — такая широкая и обезоруживающая, что половина девчонок в аудитории невольно выпрямили спины.

— Опять вы, Соколовский, — тяжело вздохнул преподаватель, потирая переносицу. Похоже, этот парень был здесь местной головной болью. — Сядьте уже куда-нибудь и сделайте вид, что вам интересен Платон.

— Платон — мой лучший друг, — подмигнул парень преподавателю.

Он окинул взглядом ряды. На задней парте ему отчаянно махала рукой компания парней, сдвигая рюкзаки, чтобы освободить место. Но Соколовский, проигнорировав их, вдруг посмотрел прямо на меня.

Мое сердце сделало кульбит и провалилось куда-то в желудок. Только не сюда. Пожалуйста, иди к своим.

Но он уверенной походкой направился к моему ряду. С грохотом бросил свой рюкзак на стул рядом со мной и плюхнулся на сиденье, вытянув длинные ноги в проход. От него пахло мятой и чем-то неуловимо-сладким, вроде ванили или дорогого табака.

Я уткнулась в тетрадь, чувствуя, как щеки начинают гореть.

— Я Макс, — шепнул он, наклонившись ко мне так близко, что я краем глаза заметила, как заискрились смешинки в его глазах. — А ты, судя по тому, что у тебя есть зеленая ручка для заголовков, моя единственная надежда не вылететь из универа в этом семестре.

Я сглотнула подступивший ком.

— Тут… тут полно свободных мест на задних рядах, — тихо сказала я, не поворачивая головы.

— Знаю, — невозмутимо ответил Макс, бесцеремонно заглядывая в мой конспект. — Но там сидят неудачники, которые пишут всё одним цветом. А у тебя тут цветовая гармония. Я тянусь к прекрасному.

Я наконец-то повернула к нему лицо, стараясь выглядеть строго, хотя внутри всё тряслось от волнения. Я не привыкла общаться с такими парнями. Такие, как он, обычно даже не замечали моего существования.

— Я не буду давать тебе списывать домашку, — выдавила я, поправляя очки на переносице.

Макс улыбнулся еще шире, обнажив ровные белые зубы. В этой улыбке не было издевки — только искреннее веселье.

— Договорились, — легко согласился он. Уселся поудобнее, закинул руки за голову и посмотрел на меня в упор. — Тогда я просто буду сидеть рядом, красиво дышать и отвлекать тебя от Платона. Как тебя зовут, девчонка-которая-не-дает-списывать?

— Полина.

— Что ж, Полина, — Макс подмигнул. — Добро пожаловать в мой мир. Обещаю, скучно не будет.

***

Оставшиеся полтора часа я изо всех сил старалась сосредоточиться на лекции. Это было невероятно сложно, учитывая, что Макс Соколовский своё обещание сдержал: он не написал ни строчки. Вместо этого он действительно просто сидел рядом, крутил в длинных пальцах мой запасной карандаш и периодически тихо комментировал слова преподавателя так смешно, что мне приходилось кусать губы, чтобы не рассмеяться в голос.

Когда прозвучал спасительный звонок, я выдохнула с облегчением. Схватила тетрадь и принялась торопливо распихивать свои идеальные ручки по отделениям пенала.

— Вау, — протянул Макс, потягиваясь на стуле и хрустя шеей. — У меня мозг свело судорогой просто от того, как быстро ты писала. Ты вообще дышала?

— Если бы ты тоже записывал, время пролетело бы быстрее, — пробормотала, застегивая рюкзак.

— Записывать? Полина, это же оскорбление моей идеальной памяти, — он картинно прижал руку к груди. — К тому же, зачем мне марать бумагу, если у меня теперь есть ты?

— У тебя меня нет.

— Это мы еще посмотрим. Ладно, отличница. От Платона у меня разыгрался зверский аппетит. Местный кофе на вкус как отчаяние первокурсника во время сессии, но вот вишневые слойки здесь просто шедевр. Идем.

Он сказал это так просто, словно мы дружили уже сто лет.

— Идем? В смысле… вместе? — я растерянно моргнула, застыв в проходе.

— Ну да. Ты, я и слойки. Любовный треугольник, обреченный на трагедию, потому что мы их съедим, — Макс подхватил свою куртку и выжидательно посмотрел на меня.