Предложи мне любовь

Глава 4

Настя росла солнечным, светлым ребёнком — веселым, звонкоголосым, с ямочками на щеках и густыми медными волосами, которые в лучах солнца светились, будто изнутри. Она была долгожданной, любимой, желанной. Родители души в ней не чаяли: папа смеялся, подбрасывая её к потолку, а мама обнимала крепко, как только маленькие ладошки обвивали её шею.

Дом был наполнен теплом, запахами пирогов и шуршанием книжных страниц. Настя быстро научилась читать и почти сразу влюбилась в книги — страстно, безоговорочно. Она часами могла сидеть с томиком сказок, не замечая, как за окном меняется день. Её детство могло бы быть по-настоящему безоблачным… если бы не бабушка.

Светлана Александровна — высокая, строгая, вечно нахмуренная женщина — как будто жила в другом мире, где радость измерялась строгостью. Она всегда была недовольна. Как ни старалась Настя — всё делала не так.

— Нечего читать эти глупости, — ворчала бабушка, когда девочка бралась за очередную книгу. — Лучше бы помогла. Всё в облаках витаешь.

— Мам, ну хватит, — мягко останавливала её мама. — Она ребёнок. Пусть читает.

— Ты с ней носишься, как с хрустальной вазой. Потом вырастет — в жизни и шагу не сделает.

Настя сначала пыталась угодить: подметала по два раза, вытирала пыль, даже пробовала готовить — но всё равно слышала лишь:

— Статуэтка не на том месте. А салфетки? Почему они убраны так далеко?

— Книги совсем голову запудрили. Всё витаешь в фантазиях.

— Не научишься жизни, деточка. Как дальше-то? Как ты замуж-то выйдешь?

Мама потом тихонько гладила дочь по голове:

— Не принимай близко к сердцу, солнышко. Бабушке трудно. Она просто… такая. С возрастом люди становятся ворчливыми.

Настя кивала. Старалась понять. Но не понимала.

В школе Настя училась на отлично. Любимыми предметами были литература и история. Одноклассники относились к ней вежливо, но особенной дружбы не было. Настя не стремилась к шумным компаниям, не гонялась за популярностью. В её мире царствовали книги.

Мама порой с грустной улыбкой говорила:

— Настюша, тебе бы почаще гулять. Ты девочка чудесная. Общайся с ребятами, заводи подружек.

— Мам, у меня есть книги, — спокойно отвечала Настя. — Мне и с ними хорошо.

Библиотека дома была старой, но большой — несколько полок, унаследованных ещё от прадеда. Что-то Настя брала в школьной библиотеке, что-то — в городской. Иногда читала электронные книги, но они не дарили ей того особого трепета, который возникал при прикосновении к настоящим страницам, шершавым, пахнущим типографской краской и временем.

— Бумажная книга — как живая, — однажды сказала она маме за ужином, отпивая какао. — Вот сегодня читала Булычёва. Про Алису… представляешь, она попала в прошлое! Я чуть не опоздала на урок.

— Опоздала всё-таки? — приподняла брови мама, но в глазах у неё плясали смешинки.

Настя улыбнулась и отрицательно покачала головой. Она была счастлива. Её мир был уютным, настоящим — с бабушкиными ворчаниями, мамиными руками, шуршанием страниц и бесконечным воображением.

Отец Насти работал на заводе. Уходил затемно — когда за окном ещё висел синий, не проснувшийся рассвет. Возвращался поздно, усталый, с пахнущими металлом руками и тенью от сварки в глазах. Но в выходные всё было иначе — словно он возвращался из долгой командировки домой. Субботы начинались с блинов, которые жарила мама, а папа включал радио и подыгрывал ему ложкой по чашке. Настя смеялась и хлопала в ладоши, когда он театрально кланялся, изображая дирижёра.

Папа знал, что дочь любит читать. Книги были её слабостью, её маленькой вселенной. И каждый раз, когда возвращался с завода с новой книжкой в руках, Настя светилась. Он протягивал томик, аккуратно завёрнутый в бумажный пакет, и она принимала его с таким трепетом, будто это был волшебный артефакт. Её губы расплывались в счастливой улыбке, а папа хмыкал и подмигивал:

— Только не всю ночь, договорились?

Когда у отца появилась машина — старенькая, но надёжная — началась новая глава в их жизни. По выходным они выезжали за город: на озеро, в лес, к речке. Настя сидела на заднем сиденье, прижавшись щекой к прохладному стеклу и читая при каждом удобном случае. Она любила дорогу — плавные повороты, мелькающие поля, солнечные пятна на страницах книги. А когда они приезжали, раскладывали плед, мама резала яблоки, папа шутил про шашлыки, которые когда-нибудь научится готовить как мастер, а Настя растягивалась на солнце и читала дальше, лениво перекидывая ноги. Плеск воды, крики чаек и стрекотание кузнечиков стали её саундтреком счастья.

Нет, их семья не была идеальной. Иногда мама ворчала, что папа забыл купить хлеб, а бабушка — что Настя снова «засела в своих книжках». Папа забывал выносить мусор, Настя не всегда застилала постель. Но это всё было неважно. В их доме жила тёплая, тихая гармония. Они были... нормальными. Своими, близкими. Смешными и немного нелепыми. И счастливыми.

А потом всё изменилось. Резко. Как гроза в ясный день. Без предупреждения. Словно кто-то дёрнул занавес, за которым пряталась тьма.

Настя не сразу поняла, как всё хрупко. Как легко может сломаться то, что казалось вечным.