Предложи мне любовь

Глава 7

Телефон завибрировал в кармане джинсов. Настя вздрогнула, выдернула его и взглянула на экран. Имя «Светлана Александровна» мигало над изображением стандартного серого силуэта. Девушка помедлила пару секунд, провела пальцем по экрану и поднесла телефон к уху.

— Алло?

— Это я, — голос бабушки звучал, как всегда, слегка хрипло и сухо, будто она говорила через зубы. — У тебя всё нормально?

Настя выпрямилась, натянула плед на колени, будто это могло помочь звучать спокойнее.

— Всё хорошо, бабушка. Учусь, ем, живу.

— С учебой как? Не запустила?

— Нет. Всё в порядке. Контрольную по алгебре написала на «четыре», литературу читаю вперёд программы.

На кровати рядом Фатум лениво потянулся, раскинув руки. Он беззвучно шевелил губами, пародируя голос бабушки, и корчил рожицы, едва не свалившись на пол. Настя, едва сдержав смешок, отвернулась к окну.

— Ну хорошо, — бабушка немного помолчала, а потом добавила с нехотя замаскированной заботой: — Я на неделе, может, заеду. Продукты подвезу. Посмотрю, как ты там держишься.

Настя кивнула, хоть бабушка её не видела.

— Спасибо. Буду дома.

— Ага. Ты, главное, не запускай ничего. Я знаю, ты у меня девочка серьёзная, но всё же — подросток. Мало ли что.

Голос стал чуть мягче, но Настя понимала: Светлана Александровна не из тех, кто будет обнимать, гладить по голове или сидеть рядом на краю кровати. Бабушка не жила с ней — она сразу после трагедии сказала, что оформление опекунства нужно «чтобы без глупостей», чтобы никакие органы опеки не вздумали отправить Настю в детдом. Так и пошло: Настя жила одна, бабушка появлялась раз в две недели — заглядывала в холодильник, проверяла, не пахнет ли в квартире чем-нибудь неприятным, и уезжала с пакетом пустых банок из-под консервов.

— Если что — звони, — как-то неловко закончила Светлана Александровна.

— Хорошо. До свидания, бабушка.

— Угу.

Настя опустила телефон на колени, посмотрела на выключенный экран. Комната снова наполнилась тишиной. Только Фатум, уже развалившись на подушках, зевнул и сказал:

— Удивительно. Она звонит так, будто у тебя проверка из налоговой.

— Она просто... такая.

— Нет. Она просто не знает, что с тобой делать.

— Да и я не знаю, что с ней делать. Видимо, просто принять, как есть, — Настя тихо улыбнулась и спрятала телефон под подушку.

Им с бабушкой хватало и того, что было: звонок раз в несколько дней, редкие визиты, короткие разговоры. Настя не обижалась. Она давно поняла — их связь хрупкая, как тонкое стекло. И всё, что можно, это не дышать слишком резко, чтобы не треснуло.

Фатум закинул руки за голову, устроившись на подушке так, будто лежал на берегу моря, а не на кровати подростка. Его глаза были прикрыты, но голос звучал чётко, с ленивой насмешкой:

— Люди, знаешь ли, всегда очень странные. — Он зевнул. — Твоя Светлана Александровна — не исключение. Она оформила опекунство, не потому что испугалась за тебя, а потому что испугалась, что подумают окружающие. «Как же так, внучка — в детдом, а бабка живая-здоровая и в ус не дует!» Это не про заботу. Это про фасад.

Настя тихо вздохнула и, обхватив колени, уставилась в стену.

— Может быть, — согласилась она после паузы. — Но всё равно я ей благодарна. Она не обязана была. Никто не обязан был…

— М-м, — Фатум качнул головой. — Вот оно, поколение благодарных за крошки с чужого стола.

Он сел, скрестив ноги по-турецки и посмотрел на Настю с лёгкой иронией.

— Общество формирует личность, Настя. Поэтому люди так зависят от мнения окружающих. Им важно соответствовать — чтобы их принимали, хвалили, не обсуждали за спиной. А ты…

Он чуть склонил голову набок, изучая её.

— Ты лишена этой зависимости. Возможно, потому что плохо социализирована. Ты живёшь, как в пузыре, в коконе — книги, тишина, одиночество. Ты умная, да, ты тонко чувствуешь, ты видишь больше, чем другие. Но... ты не умеешь быть среди людей.

Настя пожала плечами.

— Разве это плохо?

Фатум вздохнул, как старый профессор на первом курсе.

— Плохо. Очень даже. Потому что ты живёшь не в лесу, не на вершине горы и не на луне. Ты учишься в школе, потом будешь работать — и везде будут люди. Они будут говорить, смотреть, ждать от тебя реакции. Если ты не научишься с ними общаться, ты всегда будешь на обочине. А в одиночестве легко сломаться.

Он снова лёг, раскинув руки, и на мгновение замолчал.

— Пока рядом есть Лёша, — вдруг сказал он мягче. — Пользуйся этим. Он — душа компании, с ним всё проще. Он вытащит тебя туда, где ты боишься быть. Он не даст тебе раствориться. Он, знаешь ли, как якорь. Или спасательный круг. Или просто нормальный, живой человек, который почему-то тебя увидел.

Настя долго молчала. Потом тихо сказала:

— А если он тоже уйдёт?

— Тогда ты должна научиться стоять сама, — ответил Фатум. — Но для начала — разреши себе быть рядом. С ним. С ними. С этим шумным миром, от которого ты всё время прячешься.