Предложи мне любовь

Глава 10

Звонок на урок прозвучал ровно в ту секунду, когда Леша распахнул дверь кабинета, влетев внутрь с тем самым запоздалым азартом, каким обычно входят только отличники, которые по пути спасали котенка. Несколько голов повернулись на скрип двери, кто-то из девчонок хихикнул. Леша, не растерявшись, скорчил виноватую гримасу, пробормотал "Извините", и, шагнув к своей парте, бросил взгляд в сторону четвёртого ряда.

Настя сидела, как всегда, у окна. Тонкая, хрупкая, рыжие волосы чуть сползли на плечо. Но смотрела она не в окно и не на учительницу, а... немного вбок, за левое плечо. Губы её шевелились едва заметно, будто она тихо кому-то что-то рассказывала. Леша нахмурился. Улыбка с его лица исчезла на секунду.

Он уселся на своё место, сдвинул наушники с шеи и сунул их в карман рюкзака. В этот момент в класс вошла учительница географии — высокая, в строгом сером костюме и с пучком на затылке. Бесшумно подошла к доске, повесила карту и сразу принялась рассказывать о тайге, климате Восточной Сибири, о вечной мерзлоте и редких птицах, прилетающих в те края.

Но Леша не слушал. Мысли его петляли, как речка Лена на карте. Он снова и снова косился на Настю. Она сидела идеально ровно, глаза — на доске, лицо — спокойное. Вроде бы слушает. Но… какая-то странная отстранённость, будто между ней и классом стояло невидимое стекло. Ни одна эмоция не проскальзывала через её выражение.

— Слушай, Голицын, — прошипел кто-то справа. Леша повернул голову — одноклассник Артём с хитрой усмешкой на лице. — Ты так пялишься на эту Настю… Чего, влюбился, что ли?

Леша хмыкнул, откинулся на спинку стула, скрестил руки на груди.

— Смешной ты, Артём, — сказал он, без злости. — Ещё чепуху какую-нибудь скажи.

Урок продолжался в своей рутинной колее — карта сменялась с одной на другую, на доске появлялись цифры, названия рек, горных массивов и природных зон. Леша в какой-то момент всё-таки попытался включиться в объяснение, даже что-то записал в тетрадь, но сосредоточиться получалось с трудом. Его внимание всё время ускользало в сторону первого ряда четвёртой парте, к Насте, которая так и сидела, будто отрешённая от всего происходящего.

Вдруг в класс стремительно вошла классная руководительница — Марина Валерьевна, энергичная женщина лет сорока, с короткой стрижкой и вечной торопливостью в движениях.

— Извините, что прерываю, — сказала она, чуть запыхавшись. — Ребята, у меня важная информация. После последнего урока — остаёмся в классе. Будет классный час. Будем пересаживаться.

По классу прокатился гул — одобрительный, взволнованный. Кто-то засмеялся, кто-то зашептался со своим соседом. Пересадка за парты — это всегда было событие. Возможность оказаться рядом с другом… или наоборот — с тем, с кем лучше бы не сидеть. Кто-то уже начинал строить догадки, хлопать соседей по плечу, переглядываться с «кандидатами».

Леша машинально повернул голову в сторону Насти. Она сидела, как и раньше, не двигаясь, только голова медленно повернулась к Марине Валерьевне, и тут же взгляд снова опустился вниз. Ни тени интереса, ни капли волнения. Леша нахмурился. Пустой, выцветший взгляд — как будто она не здесь, как будто её вообще нет в этом кабинете.

Звонок прозвенел неожиданно громко. Класс тут же зашевелился, кто-то захлопнул тетрадь, кто-то потянулся и застонал — впереди была алгебра. Все собирались медленно, с ленцой, ведь учительницу по математике побаивались.

Леша натянул лямку рюкзака на плечо, мельком глянув на Настю. Она неспешно убирала тетрадку, как будто делала это не в классе, а у себя дома — медленно, вдумчиво. За её спиной никто не стоял, но Леше показалось, что она едва заметно кивнула — всё тому же пустому месту за левым плечом.

Голицын примостился на широкой батарее в коридоре второго этажа, скинул рюкзак и вытащил тетрадь. В алгебре он, мягко говоря, не блистал, а после вчерашней тренировки не было ни сил, ни желания что-то решать. К счастью, Настя дала добро на списывание. Математические выкладки поползли по его тетрадке — быстро, уверенно, почти автоматически. В голове же крутились не формулы, а тот странный, отстранённый взгляд Насти, и её еле заметные кивки в сторону пустого воздуха.

«Кто он для неё, этот собеседник?» — мелькнула мысль. Леша поморщился. Не его дело? Или всё-таки…

Сделав последний штрих, он захлопнул тетрадь, сгрёб вещи в рюкзак и поспешил к кабинету алгебры. На ходу закинул рюкзак за плечи и толкнул дверь, которая была приоткрыта.

Настя уже сидела у окна — на том же месте, как всегда, у стены, облокотившись локтями о парту. В руках — тонкая книжка с потрёпанными уголками. Она читала сосредоточенно, морща лоб и чуть склонив голову. Иногда её губы едва заметно шевелились, а взгляд на секунду соскальзывал в сторону левого плеча, словно она что-то уточняла или ловила чью-то реакцию. Леша сделал шаг вперёд, собираясь сказать «привет» или хотя бы просто кивнуть, но…

— Голицын, ты идёшь на игру с нами? — окликнул его сзади знакомый голос.

Это был Даня, один из парней из параллельного класса, но ходил с ними на физру. Рядом стоял Пашка, заядлый весельчак, вечно с приколами. Обоим не терпелось обсудить предстоящий матч.

— Слышал, Синицын из «девятой» опять в защите будет. Его обвести — как в кегли по прямой проехать, — усмехнулся Даня.

— Ага, только аккуратно, а то после прошлого раза он на тебя зуб точит, — подмигнул Пашка.