Предложи мне любовь

Глава 12

Марина Валерьевна вошла в класс уверенным шагом, хлопнув дверью так, что в тот же миг разговоры стихли. В одной руке — кожаный блокнот, в другой — зелёная ручка с зубчиками на колпачке, которую она всегда грызла, когда злилась. Сегодня ручка уже была с трещинкой, а значит — настроение у классной было не самое лучшее.

— Итак, рассадка, — объявила она, глядя поверх очков. — Не спорим, не капризничаем. Садимся так, как я скажу. Надолго.

— А можно я с Катей? — почти сразу взвизгнула Юля.

— Нет. — Марина Валерьевна даже не подняла головы. — Никаких «можно». Только так, как я решила.

Класс зашевелился, повалился ропот, приглушённый, но ощутимо недовольный. Каждый надеялся, что хоть немного повезёт — сесть с другом, с кем весело. Или, как многие девчонки — с Лёшей Голицыным.

— Козлов, Перепечина — первая парта, первый ряд. Синицына, Токарев — третья парта, первый ряд. — И, пожалуйста, хватит облизывать леденец, Пономарёв, это школа, а не парк развлечений.

Ученики пересаживались, таща рюкзаки, шаркая кроссовками, закатывая глаза. Все понимали: сейчас главное — не попасть в число «потерпевших».

— Соболева, — сказала Марина Валерьевна, отрывисто.

Настя подняла глаза. Сидела в углу, молча, как всегда, будто её вообще не касалась суета.

— Первый ряд, четвёртая парта.

Настя кивнула, поднялась. Медленно, не торопясь. Закинув рюкзак на плечо, подошла к указанному месту. Открыла парту, заглянула внутрь, проверяя, не оставил ли кто-то там фантики или сломанные ручки. Аккуратно положила тетрадь, достала ручку и села.

У окна было светло. Тёплый луч скользнул по её запястью. Она посмотрела на улицу, на тонкие берёзки за стеклом. Ей нравилось сидеть впереди — казалось, что расстояние между ней и остальными чуть больше.

— Зрение у неё хорошее, — пояснила Марина Валерьевна в сторону, — так что парту можно считать местом особой ответственности.

Потом снова сверилась с блокнотом и произнесла то, чего ждал почти весь класс:

— Голицын — рядом с Соболевой.

И началось.

— Чего?!

— Вот повезло!

— Эээ, Марина Валерьевна, а я?

— Ну не честно...

Девчонки шумели, кто-то даже хлопнул по столу. В голосах — удивление, зависть, досада. Но Лёша уже встал. Не торопясь, привычной лёгкой походкой подошёл к парте Насти и бросил на неё мягкий взгляд.

— Привет, соседка, — усмехнулся он, опускаясь на стул.

Настя даже не отреагировала. Она сидела, повернув голову чуть влево, будто слушала чей-то тихий голос — едва слышный, где-то за своим плечом. Её губы дрогнули, но ничего не сказали.

Марина Валерьевна продолжила:

— Дальше. Тимофеев и Боровик — последняя парта в середине.

Лёша скользнул взглядом по классу. Многие на него смотрели. Кто с улыбкой, кто с откровенной завистью. Он лишь усмехнулся, откинулся на спинку стула и снова взглянул на Настю. Та по-прежнему молчала. В её лице — ничего. Пустота, замкнутость.

Он тихо прошептал, словно пробуя лед на прочность:

— Ну, хотя бы не дерёшься. Уже плюс.

Настя не ответила. Только чуть пожала плечами. И снова — взгляд в окно. Где свет, и осенние листья, и ветер, в котором никому не надо ничего доказывать.

Марина Валерьевна всё расставляла по своим местам. А мир — будто затаился, наблюдая, что получится из этой странной парты у окна.

— Так, ребята, пока все на местах! — Марина Валерьевна хлопнула ладонью по краю учительского стола. — Напоминаю: в школе проходит благотворительная акция. Кто хочет — приносите канцтовары, книги, игрушки в хорошем состоянии. Поможем тем, кому повезло меньше. И... — она перелистнула страницу блокнота, — нужна стенгазета ко Дню учителя. Кто возьмётся?

В классе повисла пауза. Несколько человек с интересом посмотрели на потолок, кто-то уткнулся в телефон, кто-то сделал вид, что ищет ручку в рюкзаке.

— Добровольцы? — повторила Марина Валерьевна с ноткой иронии.

— Давайте я нарисую? — тихо отозвалась Катя, поднимая руку.

— Отлично, Катя. Спасибо. Остальные тоже подключайтесь — стихи, поздравления, рисунки, всё подойдёт.

Она закрыла блокнот с хлопком и кивнула:

— Всё. На сегодня свободны.

Класс зашевелился — кто-то встал, потянулся, кто-то тут же схватил рюкзак, зазвенели молнии, заскрипели стулья. Настя медленно поднялась, поправила волосы, повесила джинсовую куртку на сгиб локтя и наклонилась к портфелю. Он лежал под партой, увесистый, будто специально насмешливо хмурился всеми своими молниями.

Она попыталась его поднять, но портфель сдвинулся с места с неожиданным упрямством. Настя поморщилась, сделала вторую попытку — и тут рядом возник Алексей.

— Давай я помогу? — предложил он, наклоняясь к ней с полуулыбкой.

Настя вздрогнула. Глаза её скользнули в сторону, будто она слушала чей-то голос рядом с собой — едкий, раздражённый. Девушка тяжело выдохнула, будто пыталась уговорить кого-то невидимого, потом кивнула и нехотя буркнула: