Преднамеренный жених

13 (2)

Волчица сразу приосанилась, с абсолютно равнодушным, даже высокомерным видом, уселась на диван, достав оттуда тонкую книгу в мягкой обложке и с нарисованным на ней полуобнаженным юношей, сделала вид, что погружена в чтение. И лишь, когда двери распахнулись, лениво, не торопясь отвела взгляд от книги и вежливо кивнула.

- И вновь приветствую всех! - зашел в гостиную Владислав Альбертович и Захар за ним, а Ди не без труда сдержала порыв, чтобы не броситься и не обнять последнего. - Пронька! - прокричал барин, - а ну пошевели поваров с ужином.

Судя по раздавшемуся где-то в глубине дома грохоту, Пронька приказ услыхал.

Барин меж тем окинул взором присутствующих. То ли к радости, то ли к сожалению, но расстановка сил оставалась прежней. Краем глаза заметил в самом дальнем углу маленький белый грибок.

- Пойду попарюсь пока в первой баньке, грязь дорожную смою, - огласил барин, решив оставить всю эту компанию, и пусть ему потом гриб весь их разговор доложит. - Захарка, ты коль желаешь, займи третью купель. Хочешь распоряжусь, чтобы ее приготовили? - для отвода глаз предложил Владислав Альбертович, уверенный, что парень откажется, хоть весь и пропах тиной.

- Я попозже, - подтвердил его догадки Захар.

Правда, посматривал племянник то и дело не на девчонку, и не на волчицу, а на птицу, сидевшую на плече оборотня. В общем, моральное состояние Захара всё больше и больше беспокоило Владислава Альбертовича.

Сам же Захарка с нетерпением ожидал, когда барин наконец уйдет. Ведь за время проведенное с русалкой те-а-тет он узнал о принципе работы кварца. Кокетливо похихикивая и считая столь наивные вопросы наивным милым флиртом, Русса рассказала, что при перемещении нужно вложить кварц в ладони, сосредоточиться на нем и месте, куда хочешь попасть, и вежливо-вежливо искренне-искренне попросить переместить к его собрату туда.

Барин уже почти дошел до входа в один из коридоров, как раз ведущего в небольшую банную пристройку. Та была сконструирована по последнему слову техники: так, чтобы не нужно на улицу выходить, вентиляции всякие, особая система обогрева — Владислав Альбертович не сильно вдавался в суть, работает и ладно. Но с улицы вновь раздалось лошадиное ржание. Как будто лошади здесь вместо дверного звонка были.

- Владислав Альбертович! - вышколено зашел старший лакей, вообще их уже несколько лет как дворецкими величали, но Владиславу Альбертовичу сие наименование не по слуху было, а потому употреблялось только на бумагах. - К вам путник изволил явиться — бродячий летописец Фёдор Каретов.

Бродячие летописцы, как позже выяснил Захар, являлись особой кастой — избранные путешественники по миру, обвешанные последними изобретениями ученых умов, они путешествовали в повозках, запряженных лучшими механическими лошадьми и на лучших кораблях, записывали житье -бытье на разных континентах в специальное устройство, именуемое занятным названием «портативнатетрадка» или просто «портка» с ударением на последнюю букву. Снимали видео и делали фото. И пользовались особым уважением — любой добропорядочный, ответственный гражданин не мог отказать им в приюте.

- Так что стоишь! - возмущенно прикрикнул барин, - сейчас же дорогого гостя сюда проводи и проконтролируй, дабы ему лучшую горницу подготовили. И Проньке скажи, что еще гость за ужином будет, - распорядился хозяин усадьбы.

Захар тем временем как можно незаметнее переглянулся непонимающими взглядами с Игнатом, вопросительно кивнул Альме. Волк сам был не в курсах что и как, но глазки на синицу скосил — как бы говоря: Джина. А волчица тихо рыкнула, мол потом что-то объясню.

Барин же приосанился и вышел вперед к дверям — всем видом показывая радость и готовность встречать дорогого гостя.

Старший лакей вновь распахнул двери и, почтительно поклонившись, пропустил вперед пожилого мужчину в поношенном, с заплатками, но при этом опрятном, чистом сюртуке и брюках с едва заметной дорожной пылью внизу. У прибывшего был крючковатый нос, морщинистое лицо и светло-голубые пытливые глаза. И несмотря на явно почтенный возраст, он находился во вполне хорошей физической форме.

- Доброго вечера всем! - громогласно поздоровался Фёдор Каретов, и эхо от его голоса прошло вглубь усадьбы. - Надеюсь, мой визит не стеснит досточтимого хозяина, - вежливо, но всё так же громко поинтересовался он. Глуховат, видимо, был.

- Что Вы! - расплылся в улыбке барин. - Чем обязаны таком визиту?

Конечно, Владислав Альбертович и сам несколько летописцев пригласил, но Федора Каретова средь них не было, да и приглашал барин тех летописцев, кто по ограниченным локациям ходят и ежедневными, еженедельными новостями люд ублажают и новомодным словом газетчики себя именуют.

- На всё есть умысел, - загадочно ответил гость. - Я стараюсь посещать не только интересные места, но и значимые мероприятия, а про смотрины Владислава Альбертовича глас идет во все края. А тут, как сама судьба велением рока указала…

Но последующее слово утонуло во внеочередном лошадином ржании с улицы.

«Да, сколько можно!», - невольно подумалось и Владиславу Альбертовичу, и Захару, и даже Альме.

- Барин! - влетел в дом ошарашенный лакей. - Там! Там! Там! - замахал он руками.

- А ну, отойди, что ты как юродивый! - нахмурившись, отодвинул его Владислав Альбертович и, выйдя, так и замер на шикарном крыльце своей усадьбы: у дома один за другим начали появляться кареты, а кварцы до этого мирно лежавшие у цветочных горшков и составляющие с ними композицию — светиться.

- Еще гости? - полюбопытствовал высунувшийся следом Захар, встав у барина за плечом. И даже Диана, Игнат с птичкой и Альма высунули носы.

- Почти, - буркнул барин. - Клара из ассасинов, - указал он на карету с выгравированным на дверце кинжалом. - Сударыня Зоя Птицина, - на карету с фигурой огненной орлицы. - Любава Медная, - ее карета вся сверкала самоцветами, - и Василиса из Соловьёвых, - по всей ее карете красовались ветви деревьев.