Предназначение

глава 2

* * *

Через пятнадцать минут мы с дядькой вышли из городских ворот и двинули к лесу. Солнышко еще поднялось над горизонтом, и я понимал, что могу везде опоздать, если мы с дядькой провозимся с тушкой больше полутора часов.

- Слышь, мелкий, - подал голос дядька, - так мы что, в лес идем?

- А ты думал, я тебя в магазин за мясом зову?! – возмущенно вскинулся я.

- Да, чего-то протупил, - покаянно пробормотал Заг.

- Дядька, - начал я, - только я, это, кровь не спустил и не выпотрошил, тушку-то, поэтому и тороплюсь, чтобы успеть.

 Лучше признаться сразу, чтобы потом не выслушивать кучу упреков..

- А чего так? Кровь бы хоть выпустил, время бы много не заняло! – деловито произнес он.

- Да, как-то не сообразил сначала, а потом занят был, - повинился я.

- Чем занят-то? – проявил интерес Заг.- Опять свой гульбарий собирал?

- Гульбарий, дядька Заг, - наставительно сказал я, - это то, чем вы с моим батюшкой занимаетесь в харчевне старого Гро, а то, что я собирал – это гербарий! 

Так, перебрасываясь ничего не значащими фразами, мы подошли к моей полянке.

- Ну, что, где твой труп смердящий? – подозрительно оглядывая окрестности, спросил дядька.

- Ща! Буквально минутку мне дай, я его покли́чу, и он прилетит на крыльях летнего солнца!

Эк, как меня, однако, торкнуло!

Я юркнул в кусты, что росли около дерева, на которое я вздернул свинку, достал нож, чуть оттянул веревку из вьюнка, и, немножко дурачась, закричал:

- Где ты, наш ужин?! Сей же час появись и предстань пред нами!

После этих слов я эффектно, одним ударом, перерубил веревку из вьюнка. В кроне дерева что-то затрещало, ветви качнулись…и на этом все!

Так, не понял?! Где наш ужин? 

- Где моя свинья, сволочь? – заорал я и пнул ногой дерево. От обиды и несправедливости я чуть не расплакался, но потом подключил, почему-то задремавший мозг, подошел к дереву и поднял голову вверх. 

Ну, конечно! Я решил перестраховаться, чтобы тушку раньше времени кто-нибудь не нашел или не учуял, а потому я поднял ее на четвертый с низу ряд веток, и теперь моя тушка повисла на кроне самого нижнего ряда, как раз надо мной. 

Пока я смотрел вверх и чего-то соображал, дядька уже все понял и решил мне помочь. Он скорым шагом подошел к дереву и резко, со всей своей силы, тряханул его. Я увидел, как тушка, медленно продавливая листву, начинает свой полет к земле.

Нож – вот что спасло мою молодую жизнь! 

К счастью, я его так и не убрал в ножны на поясе, и, увидев планирующего мне на голову хряка, я вскинул руки вверх, хряк наделся головой на мой ножик, мои руки подогнулись, но уже дважды убитый хряк отклонился от своей убийственной траектории, и встретился с землей прямо впритирку со мной, севшим на пятую точку, наверное, даже раньше, чем услышал звук столкновения порося с землей.

- Эй, мелкий, ты чего-то бледненький, тебе голову напекло? – участливо пробасил Заг, выходя из-за дерева.

- Слышь, шутник, меня сейчас чуть жизни не лишили, а ты ржешь! – с обидой сказал я. 

Руки уже не дрожали, но на ноги я пока вставать не рисковал.

- Кто? – выдохнул дядька.

- Ты не поверишь, - я начал подхихикивать, видно отходняк пошел, - мой мертвый хряк меня чуть не убил! Причем, с твоей активной помощью! Ты решил продемонстрировать главный постулат твоей истории про пальму и обезьяну?!

- Ты это про что? – от удивления у дядьки брови подлетели вверх так быстро, что я испугался, что они затормозят только на затылке.

- Ага, уже забыл?! – предвкушающе сказал я. – А помнишь фразу:- «Хренли думать? Трясти надо!»

Пару секунд дядька раздумывал, а потом в лесу гулко забухало. Ближайшие лесные угодья очистились от всей живности и птиц. Мне кажется, что подальше убрались даже насекомые. 

Да уж, смех дядьки Зага – испытание не для слабонервных! Вот под этот грохочущий аккомпанемент, я рискнул и взгромоздил свою драгоценную тушку на ноги.

- Ну, ты шутник! - восторженно проорал дядька и хлопнул меня по плечу, отчего я тут же обнаружил себя, сидящим на заднице, на земле. 

- Я так чувствую, что сегодня день явно не задался уже с утра! Ты-то за что меня прикончить решил?! – взвыл я, потирая отбитое его грабкой плечо.

- Э-э-э, хм-м, - сконфуженно пробормотал мой несостоявшийся убивец, - ты, это, Раст, прости, не рассчитал.

Он нагнулся, взял меня за руку,  и одним плавным движением поставил на ноги, а затем рукой начал заботливо отряхать мне штаны. Я понял, что если я сейчас не переключу его внимание, то минуток через пять в моем организме целых костей не останется.

- Дядька Заг! – мартовским котом заорал я, - мы чего сюда пришли? Давай порося разделывать!

- Ага, я сейчас, - засуетился дядька, - только, ты ведь того, ушибленный!

- Дядька! – заорал я, чувствуя, как начинаю звереть. – Не зли меня, ибо я страшен в гневе! Потроши порося, а обо мне – ни слова!

Дядька как-то сразу принял деловой вид и, достав свой любимый ножик, больше похожий на не очень длинный меч, направился к кабанчику.

- Так, - пробурчал он, - что тут у нас?

- Что, что, - пробурчал я, - работа тут у нас, а время, между прочим, идет! Скоро темнеть начнет, а у меня еще куча дел!

- Ты чего малек? Только утро началось, еще не все даже глаза продрали, а у тебя уже вечер! Ты притормози, не спеши!

Дядька, переговариваясь со мной, времени зря не терял. Он ловким движением вскрыл кабанчику становую жилу, слил кровь и начал его потрошить.

- Слышь, малек, а ливер будем забирать или здесь бросим? – деловито спросил он, не прерывая процесс потрошения.

- Конечно, заберем с собой! Мамка его куда-нибудь пристроит! – убежденно сказал я. 

Когда работа уже подходила к концу, я, немножко помявшись, попросил:

- Дядька Заг, а ты можешь один, без меня, оттащить мясо к нам домой? Скажешь мамке, что я тебе за помощь обещал, она, поди, не обидит, а? А то у меня еще дел куча, а я с этим поросенком никуда не успеваю, а дядька Заг? Пожалуйста!