Предназначение

Глава 1. Капер

Как же я был наивен, представляя, что титул и герб коренным образом изменят мою жизнь. Я мечтал, как в свободные часы буду уединяться в тихих библиотеках, вести размеренные научные диспуты с коллегами и хотя бы иногда предаваться безделью в благоухающих садах. Реальность же оказалась грубее и прозаичнее.

Что прежде, что теперь — график мой трещал по швам, разрываясь между бесчисленными делами. Раньше я отвечал лишь за собственную шкуру и благополучие горстки самых близких. Теперь же на моих плечах лежала тяжёлая, как свинцовый плащ, ответственность за более чем тысячу душ. Каждое моё решение эхом отзывалось в их жизнях — от цены на хлеб до охраны рубежей. И это было лишь началом долгой дороги. Я знал — с каждым днём груз будет лишь тяжелеть.

Дни, похожие один на другой, сливались в беспрерывный вихрь отчётов, приёмов и деловых переговоров. Моргнуть не успел — а уже пролетела половина зимы. И хотя снятие проклятой морской блокады было делом наипервейшей важности, взяться за него у меня никак не получалось. И вот, наконец, я добрался до королевского дворца.

Я понимал: получить каперский патент будет непросто. Король Эльдар II никогда не питал симпатий к разбойникам, а пираты — не что иное, как морские разбойники. Да и все знали: от честного капера до подлого пирата всего один-единственный шаг, маленькое искушение. Стоит лишь поддаться жадности, не пройти мимо, когда на горизонте появится чужое, но богатое судно — и честь превратится в дым. Я готовился к долгим переговорам, к испытанию терпения и выносливости. Но, вопреки моим ожиданиям, уже на следующий день заветная бумага с печатью и высочайшей подписью была в моих руках.

Однако сам патент — лишь первый шаг. Куда труднее оказалось выбить разрешение на использование захваченных пиратов в качестве каторжников на землях виконтства Мейс.

Официально в Андоре рабства не существовало. Но любой здравомыслящий человек понимает, что каторга — это лишь узаконенная форма рабства. Приговорённые к «исправительным работам» по сути становились невольниками: добывали руду, таскали камни, гибли на стройках и в шахтах. Обычно каторжане уходили на предприятия короны, но существовали исключения: некоторые знатные и влиятельные дворяне имели монаршее разрешение содержать каторжников на своих землях. Такие люди сами себя называли «пенитенциарными меценатами» — что по сути являлось самоиронией, ведь они как бы заботились о «моральном исправлении преступивших закон». И естественно, что в их замкнутый клуб никто не хотел пускать новичка. Андор — страна небольшая, число приговорённых ограничено, и на каждого каторжника претендовали десятки жадных рук. Новая фигура вроде меня была им поперёк всех планов и раскладов.

Сам того не желая, я оказался в самом сердце дворцовых интриг. В ход шло всё: сплетни, ложные слухи, угрожающие записки, льстивые улыбки, подкупленные слуги и даже тонкие намёки на несчастные случаи. Что удивительно — я ни разу не встретился лицом к лицу с кем-либо из лидеров движения «Не допустим Мейса к каторжанам». Возможно, это и к лучшему: встреться я с кем-то лично, вряд ли удержался бы от дуэли, последствия которой могли оказаться куда неприятнее простых козней.

Особенно мне было неприятно, что граф Леон Патапуф был одним из самых активных моих противников. Ещё можно было закрыть глаза на старую ссору в Кларье, где, помимо прочего, он так и не заплатил за работу по установке магической защиты на одного из зданий. Но когда после исцеления его дочери Мариз, маленькой болезненной девочки, его представитель магистр Торн произнёс заученную фразу о «благородном поступке», который граф расценивает как исполнение долга — вот это уже было плевком в лицо. Торн мне тогда даже глядеть в глаза не решился, говорил в сторону. Граф не просто не собирался платить, а даже не считал себя хоть в чём-то обязанным моему семейству, а теперь ещё и вставлял палки в колёса.

Размышляя об этом, я окончательно убедился: дворянская честь — красивая сказка, которой старые фамилии прикрывают жадность и трусость. Большинство из них хотят только одного — получать дивиденды с чужих трудов, сидя в своих креслах и потягивая дорогое вино. В этом гадюшнике я никогда не буду своим, и хорошо, что ещё в начале пути выбрал вассалитет герцога Абая.

И всё же я добился своего. После нескольких встреч с его величеством и влиятельными чиновниками, после пары «скромных подарков», ловких слов и правильно подобранных акцентов я получил на руки королевский документ — «Высочайшее дозволение на учреждение мест исправительно-трудового содержания». Звучало по-канцелярски сухо, но для меня эти слова были песней.

Мудрый и рассудительный король сделал правильный выбор. Он понимал, что именно я буду ловить пиратов, и что если эти руки попадут в чужие хозяйства, то это по меньшей мере снизит мою мотивацию приносить пользу всему королевству.

Не откладывая, я отправил сообщение Андрею, управляющему сейчас виконтством. Его задачей было построить места содержания каторжан, возвести бараки, технические здания, и главное — подготовить к добыче места, где Киоши с Тоф нашли залежи малахита и меди. А сам я направился в Вайрих, где уже собрались мои люди.

Найти подходящего капитана оказалось куда сложнее, чем я предполагал изначально. В городе были Марьяна и Зоя, вместе с Норманом, Адрианом, Джулиасом, Титом и двумя десятками дружинников. Мы сутками бродили по тавернам, докам и кабакам, расспрашивая моряков и приглядываясь к их капитанам. С моряками дела двигались, у нас была набрана призовая команда, но корабля, достойного нашей затеи, мы так и не нашли.

На пятый день поисков, когда уже начали подумывать идти на второй круг переговоров, нам встретился он — капитан Алексей Камп, хозяин невзрачной на вид, но крепкой шхуны «Гордая селёдка». Плотный пожилой мужчина с аккуратной седой бородой и яркими голубыми глазами.