Предназначенная демону

Глава 1:Предназначение

«Я всегда знала, что от судьбы не убежишь. Но никогда не думала, что она догонит меня так быстро.»

Моросил мелкий дождик, поддуваемый ветром, поэтому приходилось стоять под зонтами. Капли барабанили по натянутой ткани, будто отбивая траурный ритм. Такая погода всегда стояла на кладбище, особенно тогда, когда Ада хоронила очередного близкого ей человека.

Невысокая девушка с тёмными волосами и голубыми глазами стояла неподвижно, словно высеченная из камня. В её взгляде жили только боль и пустота. Чёрный цвет, когда-то любимый, теперь стал для неё самой ненавистной краской — цветом, который отбирал родных.

Она держалась позади матери, сжимая пальцы до побелевших костяшек. Смотреть на скорбь матери было тяжелее, чем вынести свою собственную. Боль, которую разделяешь, почему-то кажется вдвойне сильнее. Но кроме того, как обнять и плакать вместе, Ада ничего не могла.

— Когда это закончится? — голос матери сорвался в отчаянный крик.

Эмели рухнула на колени перед могилой мужа. Она обняла надгробие, как живого, как будто могла забрать его оттуда обратно.

— Мамочка! — Ада бросилась поднимать её, но сердце разрывалось от бессилия.

Сегодня Ада потеряла очередного родного человека — отчима. Того, кто всегда был опорой семьи. Его рука всегда уверенно лежала в её, его голос мог унять любой её страх. Теперь этой опоры не было.

Она бы давно ушла вслед за ним, если бы не мама и пятилетний брат — Берн. Слишком маленький, чтобы так рано знать, что такое смерть. Слишком невинный, чтобы терять близких одного за другим.

— Мама, пойдём… нас ждут в столовой, — голос Ады дрожал, как и сама она.

— Иди, дочь, я ещё побуду здесь, — тихо ответила мать, не поднимая глаз.

Ада кивнула и пошла по тропинке, оставляя за спиной могилу и плачущую женщину над ней.

— Ада, подожди! — догнал её голос Риты.

Рита, её тетя, которая всегда была рядом — смеялась вместе с ней, плакала, держала за руку, когда никто другой не мог. Ада даже не успела обернуться, как почувствовала её тепло.

— Глупый вопрос, но… как ты? — спросила Рита, заглянув ей в глаза. В её взгляде — искренность, тревога, страх потерять племянницу, если та сломается окончательно.

— Никак, — Ада горько усмехнулась. — Я превратилась в робота. Больно так, что даже слёз уже нет. Небо забирает у меня всех. Я уже привыкла.

Рита крепко прижала её к себе, и Ада впервые за весь день позволила себе почувствовать хоть что-то — хоть какой-то свет в этой тьме.

— Ты моя девочка, самая любимая, — прошептала Рита.

Ада тоже обняла её:

— Спасибо. Спасибо, что всегда рядом.

Когда обед закончился, они с мамой поехали домой. По дороге ни одна не проронила ни слова, каждая думала о своём… и в то же время об одном: «Как же им дальше продолжать жить?» Машина тихо урчала, за окном мелькали деревья и мокрая трава — всё будто отвернулось, всё казалось чужим.

Раньше они жили всей семьёй в большом, прекрасном доме, который папа с дедом построили собственноручно. В этом доме Ада впервые научилась держать молоток, впервые испекла пирог с мамой, впервые ощутила, что дом — это не стены, а люди внутри. Но теперь им пришлось продать его, чтобы организовать похороны отца. Дом ушёл вместе с надеждой.

Теперь они втроём: Ада, её братик и мать Эмели, — устроились у их бабушки по маминой линии в деревне.

Маленький домик на земле, и в то же время уютный и родной. В детстве Ада проводила очень много времени здесь, но она никогда не думала, что однажды будет жить здесь… потому что некуда больше идти.

Открыв им дверь, она улыбнулась — тепло, мягко, словно пытаясь хоть немного согреть их измученные души. Ей было шестьдесят пять, но выглядела она моложе: карие глаза, длинные светлые волосы без единой седой пряди, лицо почти без морщин.

Бабушка любила отца, как родного сына, поэтому тоже тяжело переносила его смерть. Иногда она просто сидела у окна и смотрела в пустоту, сжимая в руках чашку чая, как будто надеясь увидеть его силуэт снова.

Места в трёхкомнатном домике хватало, тем более, что бабушка жила одна. После смерти мужа она так никого и не нашла — или не захотела. «Одному спокойнее», — говорила она, но в глазах всегда виднелась тоска.

Разложив вещи, Ада ушла в свою комнату — ту самую, что принадлежала ей с детства. На стенах — её рисунки, немного кривые, но такие живые; фотографии всей семьи; она — с дедом; мама — молодая, такая счастливая; папа — сильный, обнимающий её так крепко, как держат самое дорогое.

Всё это только сильнее разрывало душу. Девушка рухнула на кровать и разрыдалась. Казалось, что если плакать достаточно сильно, то можно вернуть того, кого забрали.

Но это была ложь.

Наплакавшись, она накрылась одеялом с головой, будто пыталась спрятаться от всего — от судьбы, от боли, от жизни. Через два часа усталость всё-таки взяла верх, и она уснула.

Проснувшись на следующий день — опухшая, сонная, с тяжелой головой — Ада привела себя в порядок. Глядя на своё отражение в старом зеркале, она едва узнавала себя.

— Жить-то надо… — повторяла она себе, как заклинание, будто если сказать ещё пару раз — станет легче.

После завтрака они с мамой отправились устраиваться на работу. Вариантов было мало, но им нужно было найти хоть что-то. Нельзя вечно жить за счёт воспоминаний и бабушки.

Пройдя несколько километров, Ада обратила внимание на странный деревянный домик. Низкий, старый, с обшарпанными стенами… и в то же время он словно светился изнутри. Как будто построен только вчера и сразу забыт всеми.

— Мам, а ты знала, что здесь есть такой дом? — спросила Ада, не сводя глаз.

— Может и был, может и нет. Обычный дом, — безразлично ответила мать, не придавая значения.

Но Ада чувствовала — что-то не так. Она здесь выросла, и никогда не видела этого дома. Он словно вырос из под земли за одну ночь. «Что-то тянет меня туда», — думала она.

Мама устало вздохнула: