Предназначенная демону

Глава 2:Выбор

"Цена портала — жизнь, которую ты оставляешь позади"

Прошёл год. Год, за который можно было бы начать жить спокойно, но Ада не могла. Ни проклятый дом, который видела только она, ни слова гадалки не отпускали её. Всё это время она пыталась убедить себя, что это был просто бред, что никакой мистики нет, что братик жив и будет жить. Но сердце шептало другое.

Жизнь всё же шла. Ада устроилась работать в магазин на окраине деревни. Мама — неподалёку, в аптеке. Берн пошёл в школу, успел обзавестись друзьями, а бабушка каждый день ставила на стол свежие пирожки, будто старалась вымолить у мира ещё немного тепла для внучки. Казалось, всё стало спокойнее. Снаружи.

Сегодня мама должна была идти на родительское собрание, и поэтому Ада пошла на работу одна. Сначала день казался обычным: прохладный ветер трепал волосы, солнце едва проглядывало сквозь облака, и мир вокруг казался простым и понятным. Ада чувствовала редкое облегчение, будто на мгновение можно было забыть о грусти, которая жила с ней годами.

Телефон вибрировал в кармане. Она достала его, и голос матери, дрожащий от слёз, вырвал её из привычного состояния:

— Берт… Берт!

Сердце Ады замерло. Она остановилась, не в силах сразу понять услышанное.

— Что с Берт? — спросила она почти шёпотом.

— Он в больнице, — произнесла мать, и её голос будто пронзил душу.

Телефон выскользнул из рук. В голове сразу всплыли слова гадалки: «Твой братик шестой, и он тоже умрет».

Ада не теряя ни секунды побежала в больницу. В глазах всё вокруг сливалось в одну размытую картинку — только один образ был ясен: маленький, беззащитный, её брат, её Берт.

В регистратуре она, задыхаясь, спросила:

— Здравствуйте, в какой палате находится Берт Лейберг?

Девушка за стойкой быстро посмотрела в список:

— Шестая палата, прямо по коридору и направо.

Ада сорвалась с места, но замерла, увидев маму, сидящую на полу в коридоре, без сил, без слов, просто плачущую. Она подбежала и обняла её. Вместе они держались друг за друга, делая вид, что мир всё ещё существует.

— Мама… что с ним? — прошептала Ада.

— Он упал в обморок в школе, — тихо ответила мать. — Врачи не понимают, почему…

Ада почувствовала, как холод проходит по спине. Цифра «шесть» на двери палаты казалась до боли знакомой: всё повторяется, всё подтверждается. Она толкнула дверь и увидела брата. Маленькое, хрупкое тело в проводах и капельницах, аппарат дыхания, неподвижное, почти безжизненное.

— Нет… — выдохнула Ада, закрывая глаза.

Она стояла, не двигаясь, в голове звучали слова, которые она пыталась забыть весь этот год: «Твой братик шестой, и он тоже умрёт».

Она подошла к кровати, коснулась его ладони. Берт не чувствовал.

— Мама… — тихо позвала Ада, поворачиваясь.

Мама стояла у стены, будто стала частью холодного больничного кирпича. Она не плакала — слёзы уже кончились. Только губы дрожали, руки были прижаты к груди, словно она могла удержать сердце, чтобы оно не порвалось.

— Почему… Почему это с нами? — прошептала Ада, глядя на Берта, будто на последнюю надежду.

Ада подошла и крепко обняла Маму. Она обмякла в её руках, словно всё, что держало её на ногах, больше не имело сил.

— Он сильный, — сказала Ада, хотя не верила сама себе. — Он справится.

— А если нет? — голос мамы сорвался. — Что делать, Адочка? Я больше не вынесу. Мне больше некого хоронить.

Ада закрыла глаза. Слова гадалки прокручивались в голове. Она понимала: стоять и ждать — значит потерять его.

Она вытерла слёзы, поцеловала брата в лоб — холодный, неживой.

— Я всё исправлю, — сказала тихо, но решительно. — Я не дам ему умереть. Обещаю.

Мама не сразу осознала, что дочь уходит. Ада взяла сумку, ещё раз оглянулась и увидела, как мама снова опускается к кровати сына, прижимая его руку к своему лицу.

— Ада… куда ты? — раздался слабый голос.

Ада остановилась в дверях, всё внутри рвалось вернуться, остаться… но она знала: если останется, то поменять уже точно ничего не сможет.

— Я вернусь, мама, — сказала она.

Она развернулась и побежала — через пустой коридор, через стеклянные двери больницы, в сторону того самого дома с облезлой табличкой «Услуги гадалки». Он был точно там, будто не менялся и ждал — как будто всё время знал, что Ада придёт снова.

Ада остановилась у двери, сердце колотилось как бешеное, ладони были влажными, а дыхание неровным. Она знала, что сейчас ей придётся принять решение, которое перевернёт всё её существование.

Не задумываясь, она толкнула дверь. Внутри стоял запах старых трав и воска, который сразу ударил ей в нос, что-то снова тянуло её внутрь, словно невидимая рука. Комната была почти такой же, как и год назад: старый стол, стул, хрустальный шар, покрытый лёгкой пылью, и Линда — женщина с черноватыми кудрями и глазами, в которых плескалась мудрость и тайна.

— Ну наконец-то, ты снова тут — Линда улыбнулась, тепло и мягко. — Я знала, что придёшь.

Ада замерла. Ей казалось, что она слышала этот голос всю жизнь — будто он звал её из самых глубин души.

— Мой брат… он в больнице, Линда… что мне делать? — голос дрожал, но в нём было больше отчаянной решимости, чем страха.

Линда подняла взгляд, внимательно изучая девушку, будто видела насквозь.

— Я знаю, — сказала она, прерывая Аду. — Прошёл год, а судьба снова привела тебя сюда. Это не случайность, и от неё нельзя убежать. Но её можно изменить.

Ада почувствовала, как дрожь пробежала по телу. Она смотрела на Линду, но не видела лица, только взгляд, который одновременно и успокаивал, и страшил.

— Что я должна сделать? — Ада осмелилась спросить. — Как мне его спасти?

— Девочка ты моя, — Линда скрестила пальцы в замочек и положила их на стол. — Ты предназначена небесам, аду, но не земле.Ты должна быть там, где твоя сила сможет изменить ход событий. На земле ты просто жила до определенного возраста, была гостьей, теперь же пора возвращаться домой.