Предназначенная демону

Глава 9: Трещины равновесия

«Любовь, закон и запрет переплелись, а я стою посередине, словно трещина между мирами.»

Утро в школе началось непривычно тихо. Казалось, даже голоса ангелов звучали тише, чем обычно, а смех демонов не разрывал воздух, как прежде. В коридорах стоял странный холод, хотя факелы горели — только их свет был каким-то тусклым, будто приглушённым.

Ада заметила это первой. Но решила промолчать.

Она сидела за длинным столом в общей трапезной вместе с Кайлом и Ризмой. Ризма оживлённо рассказывала что-то про завтрашнюю тренировку, жестикулируя так активно, что едва не уронила чашку.

— Осторожнее, — тихо сказал Кайл, придерживая её за руку, пока она смущённо поправляла край мантии.

Ада невольно улыбнулась. Что-то лёгкое и искреннее было в том, как Кайл смотрел на Ризму. Он не играл, не демонстрировал силу — просто был рядом, вовремя подставлял плечо.

— Вы оба ведёте себя так, словно влюблённые, — пошутила Ада, и Ризма тут же залилась краской.

— А вот это уже лишнее, — Кайл кашлянул и повернулся к Аде, но уголки его губ дрогнули.

Впервые за долгое время Ада почувствовала себя… частью чего-то. Словно у неё действительно была семья, маленькая и странная, но настоящая.

Но радость быстро померкла. Слухи ходили быстрее ветра: факелы в демоническом крыле вспыхивали сами собой, ангельские кристаллы гасли, а драконы рычали без причины. Даже Аэрион — её верный дракон — не подпускал к себе никого, кроме неё, и вёл себя беспокойно.

И хуже всего было то, что каждая новая трещина в привычном порядке отзывалась у неё болью в плече. Метка пульсировала всё сильнее.

— Ты опять бледная, — заметила Ризма, наклоняясь к ней. — Всё в порядке?

— Да, — солгала Ада и отвела взгляд.

Она боялась признаться даже себе: метка будто жила собственной жизнью.

После завтрака Ада решила пройтись по коридорам. Внутри всё ещё звучал лёгкий смех Ризмы и спокойный голос Кайла, но чем дальше она уходила, тем сильнее на неё наваливалась тишина.

Тени на стенах будто двигались сами по себе, и от этого становилось не по себе.

Она свернула в сторону зала для собраний — и замерла.

Там, у одного из больших окон, стояли Люцифер и Селестра. Она узнала его по силуэту сразу — высокий, выточенный из тьмы, неподвижный, как статуя. Селестра же словно искрилась рядом с ним: смеялась, склонившись ближе, касалась рукой его плеча, что-то шептала прямо в ухо.

Он стоял спокойно, почти равнодушно. Но и не отталкивал её.

У Ады внутри всё похолодело. Она не понимала, что именно кольнуло — ревность ли, злость или странная обида. Но это было остро. Слишком остро.

Селестра первой заметила её. Её губы тронула довольная усмешка.

— Ах, вот и наша «ключевая» девочка, — протянула она, чуть громче, чем нужно. — Смотри, Люци, даже здесь она нас подслушивает.

Ада сжала кулаки.

— Я никого не подслушиваю.

Люцифер повернул голову. Его взгляд скользнул по ней, холодный, равнодушный. И это задело сильнее, чем слова Селестры.

— Тебе лучше держаться подальше от мест, где тебе не рады, — сказал она .

Селестра расхохоталась и прижалась к его плечу ещё сильнее, наслаждаясь моментом.

Она отвернулась и ушла прочь.

Позже вечером Ада поняла. Сколько бы она ни пыталась игнорировать пульсирующую боль в плече, метка словно сама толкала её к ответам. И единственный, кто хоть что-то мог знать — это он.

Она нашла Люцифера в библиотеке. Он сидел за длинным столом, листая тяжёлый фолиант. Свет от факелов падал на его профиль, делая черты лица резкими.

Ада сделала шаг вперёд.

— Мне нужно с тобой поговорить.

Он не поднял глаз.

— Ошиблась дверью. Здесь книги, а не исповедь.

— Я серьёзно, — голос её дрогнул, но она выпрямилась. — Эта метка… она болит. И ты знаешь почему.

Только тогда он медленно поднял в— Думаешь, я стану нянчиться с тобой? — его голос был резким. — Ты сама полезла туда, куда не следовало. Сама. И сама же теперь отвечай.

— Но если эта метка… часть меня… я имею право знать! — вспыхнула она.

Его губы тронула тонкая усмешка, но в ней не было тепла.

Он захлопнул книгу с таким звуком, что Ада вздрогнула.

— Перестань искать ответы там, где они тебя убьют.

Ада стояла, сжав кулаки, чувствуя, как по спине пробежал холод. Он ушёл, даже не обернувшись.

На следующий день у ангелов проходил общий урок. Ада сидела в стороне, как всегда — ей не полагалось участвовать в занятиях, только наблюдать. Ангел объяснял что-то о потоках света, его голос был ровным и спокойным.

Ада слушала вполуха, пока не почувствовала резкий толчок в плече. Метка вспыхнула такой болью, что она едва не вскрикнула.

Она прижала руку к ткани, но было поздно: из-под одежды пробился свет — не золотой, ангельский, и не алый, демонический. Это было странное сияние — серебристо-чёрное, будто свет и тьма переплелись в одном потоке.

В зале повисла тишина. Несколько учеников ахнули.

— Что это?.. — раздался чей-то шёпот.

— Ошибка света, — поспешно сказал кто-то из ангелов.

Ада в панике сжала плечо, пытаясь спрятать метку, но ощущала взгляды на себе.

Миселина и Мориэль, наблюдавшие за уроком, переглянулись. Их лица оставались спокойными, но в глазах мелькнула тревога.

— Урок окончен, — твёрдо произнесла Миселина, хотя прошло едва полчаса. — Все свободны.

Ученики недовольно загудели, но подчинились.

Когда зал опустел, Миселина подошла к Аде.

— Идём, — сказала она тихо, но так, что возражать не хотелось.

В кабинете уже ждал Мориэль. Он стоял у окна, спиной к ним, и его силуэт казался вырезанным из тьмы.

— Мы предупреждали, — сказал он, не оборачиваясь. — Метка не скроется вечно.

— Она ещё слишком молода, — возразила Миселина. — Мы должны защищать её, а не бросать на растерзание слухам.