Предназначенная демону

Глава 14: Встань и иди

«И в этом мгновении, пока мир дрожал где-то там, она впервые за долгие века позволила себе просто дышать — быть Адой, и ничьей больше.»

У ворот Астралиса воздух был неподвижен, будто сама небесная твердь затаила дыхание. И вдруг пространство содрогнулось — из клубящейся тьмы вышла Линда. На её руках лежала Ада.

Её тело казалось хрупкой фарфоровой куклой: холодная кожа, бледные губы, закрытые глаза. В этой безмятежности было что-то страшное — слишком тихое, слишком неподвижное.

Первым, кто вышел навстречу, был Люцифер. Его шаги остановились на середине двора, и он замер, словно удар молнии пронзил его. Его обычно непроницаемое лицо исказилось — в глазах вспыхнуло нечто, похожее на отчаяние.

— Нет… — хрипло сорвалось с его губ.

Он двинулся вперёд, и каждый шаг отдавался эхом, будто сама земля под ногами боялась его гнева. Когда он оказался рядом, взгляд его был прикован только к Аде. Он протянул руку, не смея коснуться сразу, пальцы дрожали — впервые за всё время.

— Она… холодная, — прошептал он, и в голосе звучало не властное величие, а страх. — Что ты с ней сделала?

Его глаза метнулись к Линде. В них полыхал огонь, готовый разорвать её в клочья.

— Я спасла её, — спокойно ответила гадалка, глядя прямо в его бездну. — Если бы не я, её бы уже не было.

— Спасла? — его голос сорвался. — Ты называешь это спасением?! — Он сжал кулаки, и воздух вокруг них почернел, дрогнув от разлитой силы.

Но Линда не отступила. — Она между мирами, Люцифер. Я лишь удержала её, пока она сама не сделает выбор.

Он опустил взгляд на Аду. Его пальцы всё же коснулись её щеки. Слишком холодной. Слишком безжизненной. На миг ему показалось, что мир вокруг рухнул — ни свет, ни тьма, ни вечность уже не имели значения. Была только она.

Внутри что-то ломалось. Она не имеет права исчезнуть. Не сейчас.

И именно в эту секунду он понял: впервые за вечность боится. Боится потерять. Его первая настоящая слабость лежала сейчас в его руках.

Темнота. Пустота. Ничего. Ни звука, ни дыхания. Только ощущение, что мир забыл о ней.

«Я умерла?..» — пронеслось в её сознании.

Но вдруг мрак разошёлся, и перед ней открылось пространство, которого не должно существовать. Это было небо — не голубое, не чёрное, а ослепительно-белое, словно сотканное из живого света. Оно простиралось бесконечно, а каждая его искра была целой вселенной. Под ногами — гладь, похожая на кристальное зеркало: оно отражало её саму, но отражение дышало, двигалось, будто обладало душой.

Ада подняла голову — и сердце остановилось.

Перед ней возвышался Аурис.

Он не был похож ни на ангела, ни на демона. Его облик был слишком велик для человеческого понимания. Вокруг него вращались звёзды , их сияние мягко меняло цвет от золотого до чёрного, от белого до алого. Его глаза — бесконечные, будто в них жило небо и бездна одновременно. Белоснежные волосы переливались, как поток света, в котором мерцали тени. На его плечах сверкали крылья — не два и не четыре, а бесчисленные, уходящие в бесконечность, каждое из которых было из иной материи: одно — из света, другое — из тьмы, третье — из пламени, четвёртое — из звёздной пыли.

Голос Ауриса не прозвучал — он стал самим пространством. Каждый луч, каждый вздох сияния говорил с ней.

— Ада.

Она дрогнула. Одно лишь произнесённое её имя заставило всё внутри содрогнуться.

— Ты дитя. Ты кровь света и тьмы. В тебе я соединил два мира.

— Кто… ты? — шёпотом спросила она, хотя знала ответ ещё до того, как задала вопрос.

— Я — Аурис. Создатель всего. Я вдохнул дыхание в небеса, я опустил тьму в преисподнюю, я вылепил землю. Я — начало и конец. Но даже моё творение не вечно — оно выбирает путь само.

Её колени подломились. В его присутствии невозможно было стоять.

— Почему… я?

— Потому что ты — равновесие. В тебе сошлись силы, которые веками рвут друг друга. Энкариум — тоже моё творение. Но он отверг гармонию. Он — искажение. Если его не остановить, миры падут: земля обратится в прах, небеса рухнут, а преисподняя проглотит сама себя.

Слова Ауриса были не угрозой и не лаской — истиной, тяжёлой, как сама вечность.

— Но я… я не смогу… — Ада едва слышно выдохнула.

— Ты не можешь умереть. Твоя жизнь — оружие. Твоя боль — путь. Твой страх — испытание. Только ты способна приблизиться к нему, потому что вы — из одной печати.

Крылья Ауриса развернулись, ослепительные и бесконечные. Мир задрожал.

— Встань, равновесие моё. Встань и иди. Сила в тебе уже есть, осталось ее только принять.

Свет его крыльев коснулся её, и всё вокруг рассыпалось миллиардами искр. В сердце стало тепло, будто ей вернули дыхание.

Мир ослепил её. Последние слова Ауриса — «Встань и иди» — ещё звенели в её душе, когда тьма разлетелась и исчезла.

Ада резко вдохнула. Воздух ворвался в лёгкие жгучим огнём. Она судорожно закашлялась, будто выплыла из глубины, где не было дыхания.

Люцифер замер. Его сердце — если он ещё верил, что оно у него есть — пропустило удар. Он не сразу поверил глазам. Но её ресницы дрогнули, и спустя миг Ада приоткрыла глаза.

Голубизна её взгляда была затуманенной, слабой, но живой. Она моргнула, сосредотачиваясь, и первое, что увидела, — его лицо. Близкое, напряжённое, слишком прекрасное и страшное одновременно.

— Лю…цифер?.. — хрипло прошептала она.

Он склонился ближе и убрал прядь с её лица — движение, которого он никогда не позволял себе ни с кем.

— Я думала… я больше не проснусь, — еле слышно произнесла она, а глаза её наполнились влагой.

— Все уже позади, — выдохнул он, и голос дрогнул так, будто в нём впервые звучала не сила, а страх.

Он крепче прижал её к себе, чувствуя её дыхание — и в этот миг это было его единственным спасением.

Её ресницы дрожали, дыхание стало ровнее, но в этом дыхании было что-то иное — тяжёлое, могущественное, как будто сама тьма и свет теперь дышали через неё.