Предназначенная демону

Глава 16:Где кончается ночь

«Больше не убегаю. Завтра я стану тем, кем должна, и война начнётся вместе со мной.»

Этой же ночью Ада спустилась на землю.

Город утопал в холодном тумане, фонари отбрасывали размытые круги света, будто старались удержать ночь от падения. Ада шла по знакомой улице — шаг за шагом, будто боялась, что всё исчезнет, стоит ей моргнуть.

Перед глазами — здание больницы. Белое, чужое, внутри пахло лекарствами.

Она вошла, не чувствуя холода. Коридоры были тихими, только отдалённый гул и редкие шаги медсестёр. Ада прошла по длинному коридору, пока не увидела дверь с табличкой — «Палата 6».

Она толкнула её.

Внутри горел мягкий ночник. На кровати — брат. Всё тот же: бледный, хрупкий, с чуть приоткрытыми губами и неподвижными ресницами. Аппараты мерно мигали зелёным светом, отсчитывая ритм его жизни.

Рядом, склонившись на руки, дремала мама.

Ада застыла у двери. Сердце болезненно сжалось — время будто замерло.

— Мам… — тихо позвала она.

Мама подняла голову. Несколько секунд смотрела — и глаза наполнились слезами.

— Ада… — прошептала она. — Я знала, что ты придёшь.

Она поднялась, подошла к дочери и просто обняла. Тепло её рук — настоящее, живое — вернуло Аду в детство.

— Прости, что не раньше, — сказала Ада, чувствуя, как голос дрожит.

— Не говори так, — мама покачала головой, улыбнувшись. — Ты пришла — этого достаточно.

Они стояли рядом с кроватью, и время, казалось, больше не имело значения. Только ритм дыхания мальчика и тихий писк монитора.

— Он всё так же… — прошептала Ада.

— Спит, — ответила мама. — Но иногда я чувствую — он слышит нас. Может, это просто надежда. Но я не перестаю говорить с ним.

Ада опустилась на колени рядом с кроватью, осторожно взяла брата за руку. Кожа была холодновата, но живая.

— Я скоро всё исправлю, — прошептала она. — Ты проснёшься, слышишь?

Мама положила руку ей на плечо.

— Прости меня, прости, пожалуйста, — сказала она едва слышно. — Это не ты должна проходить этот ад… это мой грех.

Ада подняла взгляд. В глазах матери не было слабости — только усталость и любовь, такая безмерная, что она сама стала болью.

— Мам… ты ни в чём не виновата, — тихо ответила Ада. — Спасибо тебе за то, что несмотря ни на что смогла сохранить мне жизнь.

— Но я знала, кто он, — прошептала мама. — И всё равно любила. Я думала, любовь сильнее тьмы. А теперь ты расплачиваешься за это.

Ада всё ещё держала брата за руку, когда заговорила — тихо, будто боялась спугнуть утро за окном.

— Мам… я видела его.

Мама вздрогнула, медленно повернула голову.

— Кого?

— Отца.

Слова упали в воздух, как камень в воду.

Несколько секунд они просто молчали — только аппарат в углу ровно мерил тишину.

— Он жив? — наконец прошептала мама.

— Да. — Ада кивнула. — Сатана держит его в темнице.

Мамины пальцы дрогнули на плече дочери, и по щеке скатилась слеза — не от слабости, а от облегчения.

— Господи… я столько лет боялась, что он мёртв.

Ада опустила взгляд.

— Он жив, но теперь всё хуже. Энкариум вырвался. —

Она выговорила это слово, и воздух в палате будто стал тяжелее.

— Он разрушает границы между мирами. Если мы его не остановим — ни небо, ни земля не останутся прежними.

Мама закрыла глаза, переводя дух.

— Значит, всё началось…

— Да. — Голос Ады дрогнул. — И я должна остановить его. Сераэль сказал, что отец может помочь — он был воином, одним из Высших. Совет решил освободить его.

— Ты говоришь о войне так спокойно…

— Потому что бояться уже некогда, — ответила Ада. — Я не могу бросить их, мам. Ризма, Кайл, Миселина, Люцифер, они все такие родные.

Она сжала руку брата сильнее.

— Он проснётся, когда я всё исправлю. Когда равновесие вернётся. Я это чувствую.

Мама кивнула, не сдерживая слёз.

— Тогда иди. И передай своему отцу от меня привет.

Ада улыбнулась сквозь дрожь в голосе.

— Передам.

Она ещё раз посмотрела на брата, на мать — и в её взгляде мелькнула не усталость, а решимость.

— Я вернусь. И приведу его с собой, если это будет возможно.

Мама шагнула вперёд, обняла её — крепко, словно в последний раз.

— Береги себя, дочка. И не забывай — дом ждёт тебя всегда.

Ада закрыла глаза, запоминая тепло этих объятий, запах больничного воздуха, шелест аппаратуры.

Когда она отошла, мир будто стал тише.

Один последний взгляд — на брата, на материнскую улыбку, полную веры и страха, — и Ада шагнула в свет.

Он поглотил её, как дыхание ветра, унося обратно — туда, где снова начиналась война.

Воздух Астралиса был другим — холодным, будто само небо знало, что время мира кончилось.

Ада ступила на каменные плиты двора, и в груди всё ещё звенел отголосок земного тепла: мамины руки, шёпот, запах больничных стен.

Теперь же её встретила тишина — тяжёлая, настороженная.

Стражи у врат переглянулись, когда увидели её. Один из них поспешил навстречу.

— Госпожа Ада, — произнёс он, склонив голову. — Совет просил немедленно передать, что… он прибыл.

Ада замерла.

— Кто?

— Ваш отец, — тихо ответил страж. — Его доставили несколько часов назад. Сераэль сам сопровождал его из Преисподней.

Сердце на миг перестало биться.

— Мой отец, с ним все в порядке? — еле выговорила она.

— Да. Но еще слаб.

Ада не стала слушать дальше.

Она почти бежала по коридорам, мимо витражей, отбрасывающих свет на стены.

Каждый шаг отдавался эхом, каждый вдох жёг — как будто между ней и дверью, за которой был отец, стояли годы ожидания, боль и вина.

У дверей покоев стоял Кайл. Он поднял взгляд, увидев её.

— Ты вовремя, — сказал он мягко. — Они уже начали лечение.

Ада не ответила. Только толкнула дверь.

Внутри пахло дымом и лекарственными травами.