Предскажи нам звёздный путь

ГЛАВА 2 Светлячки во тьме

За узкой металлической дверью с набросанным небрежными штрихами белым кроликом на синей табличке не удавалось ничего почувствовать, будто там была пустота. Осторожно приоткрыв створку, я увидел тьму. Пришлось усилием воли заставить себя шагнуть в черноту. И я полетел вниз, торопливо выпуская из-под щитов ментальные щупальца. Они лихорадочно собирали информацию: у круглой глубокой шахты, в которую я свалился, было крепкое дно, на нём уже неподвижно стояли живые разумные особи.

Курсанты моей группы, вероятно, но я не мог понять, почему они молчали. Пока не опустился на пол, осторожно амортизируя возможный удар всё теми же щупальцами. Когда мои ноги в узких спортивных ботинках коснулись гладких, будто лёд, камней, я застыл, не в силах двинуться, даже моргнуть или громко вдохнуть.

Посредине густой тьмы зажёгся серебристый огонёк. Он был так трогательно мал, что не мог осветить даже самого небольшого кусочка пола. За ним сверкнул звёздной вспышкой ещё один золотой светляк. Я заметил, что это не искры, не звёздочки, а именно крохи-мошки, со светящимися золотом и серебром брюшками. Их слепящий глаза рой выхватил из тьмы бледное лицо нашего наставника.

- Иногда жизнь превращается во тьму, - словно беседуя с самым близким человеком, заговорил он, протягивая узкие ладони светлячкам, - и тогда путь человека может осветить вот такая смешная и маленькая мошка.

Светлячки взлетели вихрем вверх, заполнив огромные стеклянные бутыли, в аудитории стало солнечно светло.

А мы смогли двигаться. Сели на круглую скамью из желтоватого дерева, приделанную намертво к стенам. Аудитория напоминала башню, стены из серого камня, фигурные огромные бутыли со светляками, сколоченный из широких деревянных плах круглый стол. Преподаватель, перебирающий тонкие широкие листы кремовой бумаги, сидел напротив нас.

- Стихотворение. Миниатюра. Хороший рассказ. Роман. Они, словно сияющие светлячки, озаряют душевную тьму и превращают ночь в день, - продолжал размышлять вслух наш преподаватель Искусства слова.

Странный плащ из серебристого шёлка с широким капюшоном, блеск шпор на чёрных сапогах, рассеянный взгляд чёрных узких глаз, светлые волосы, небрежно собранные в хвост, перевязанный серебристой лентой. Образ мага из старинной книги о принцессах, королях, рыцарях и волшебниках подходил ему.

- Я предложу вам написать миниатюру на самую, самую важную для вас тему, - раздал он сладостно шуршащие листы и поблёскивающие чёрными грифелями серые карандаши, - но! – он прикусил серебристое дерево карандаша. – Обязательная линия в сюжете: свет-тьма. И неожиданное окончание. У вас полтора часа, курсанты.

Он задумчиво улыбнулся и начал быстро писать карандашом на своём листе, изредка поднося карандаш к бледно-розовым губам, касаясь им тонкого длинного носа, проводя грифелем по изящно изогнутым дугам тёмно-русых бровей. Его лицо было неопределённо, словно набросано художником, не решившим, кого он собирался изобразить: положительного героя, славного и улыбчивого, или отрицательного, опасное чудовище в человеческом обличье.

- Зачем нам ваш предмет? – девушка, задавшая вопрос, была похожа на сказочную белоснежку.

Её кожа была белой, как снег, губы алыми, как кровь, кудри чёрными, словно чёрное дерево, и тёмные большие глаза смотрели на мир со сказочной наивностью.

Она мило морщила идеальный носик и мяла роскошно чистый лист в тонких пальцах, не ощущая особенной волшебной ценности первого листа, за которым откроется целый мир.

- Воображение предсказателям никогда ещё не вредило, оно создаёт благотворный фон для удлинения ментальных щупалец, - ответил, не отрываясь от своей рукописи, преподаватель. – И вам придётся выполнять все упражнения: решать задачи, писать тестовые и контрольные работы. Опишите для начала ваши ощущения от входа в кроличью нору, курсант-Виктория Санаева.

Белоснежка дёрнулась и напряглась, видимо, поправляя щит, который был обойдён преподавателем с таким коварным изяществом. Нет, она ошиблась. Мужчины мыслей не читают. У него под листами лежал электронный журнал группы: фотографии были напротив каждой фамилии.

Остальные курсанты уткнулись носами в листы, пристроенные на столе.

О чём мне хотелось рассказать? Свет и тьма?

- Представьте, что это последняя история, придуманная вами, - преподаватель смотрел на меня, покачивая в руке остро отточенный карандаш, словно тот был волшебной палочкой.

Я поёжился, мне стало страшно, нащупывая ужас из снов, я начал вытягивать ниточку тьмы из своей души. Древние лишь верили, что у каждого человека есть душа, теперь это доказано, как и многое другое. А тогда было просто предположением. Или предсказанием?

Я долго не мог устроиться удобно, писать от руки мне не приходилось очень давно. Даже на нулевой ступени учения нам предлагали сначала набрасывать тексты силой мысли, а потом только показали, как красив письменный алфавит английского языка. Но стоило мне почувствовать, ночной холод, пробирающий до костей, и камни под локтем, написать первую строку: «Было темно, как бывает в начале чего-то огромного, в первом завитке рождающегося мироздания», - как всё вокруг исчезло, и я ощутил тёплое плечо Лизы у своей груди.

Временами я понимал, что история потекла с кончика карандаша сама собой, словно давно собиралась появиться на свет из тьмы. Но потом снова ускользал в свою реальность, тьму, в которой было сначала жутко, но потом, когда над ямой, куда мы свалились, исследуя ночной лес, точнее жалкую лесополосу у дороги, загорелась верная и ясная звезда, обещая спасение, страх отступил.