Предварительно обречен

8.

- Все равно не подпишу, - снова с улыбкой говорю я.

На журнальном столе, обнажив лживое нутро, лежит договор. За ночь он прирос пунктом о неустойке, которую должна буду заплатить, если откажусь сотрудничать.

- Это юридическая формальность, - повторяет Артем. – Ты ведь и не собираешься нас покидать.

Он сидит напротив, в кресле, расслабленно откинувшись на спинку, нога на ногу, – король серого царства в одеянии свинцовых оттенков, - и в голосе нет ни намека на сомнение. В эту, третью, встречу, слегка подсвеченную утренним солнцем, я наконец отделила юного и знакомого мне Артема от нынешнего. Когда-то его упрямство склонялось перед доводами, он соглашался двигаться, если не назад, то хотя бы в сторону. Теперь же и поведение, и течение речи, и выстуженный взгляд, и даже колкий запах - все кричит, что этот человек видит только свой путь. И никаких больше сдвигов.

- Я согласилась переводить, - надавливая голосом, говорю я. - И готова подписать контракт. Но не на таких кабальных условиях.

Артем морщится:

- Не преувеличивай. Я не могу полагаться только на твои обещания. Речь идет о слишком больших деньгах.

- Тогда просто откажись от меня.

Лицо Артема вздрагивает, но мы притворяемся, что не заметили двусмысленности. Тем более, в кабинете нас трое.

Роман устроился сбоку, и кожаный диван явно низок для него - колени выше груди. Мы с Артемом будто разыгрываем сцену для одного зрителя. Подозреваю, помощника вызвали, чтобы легче было меня усмирить. Хорошая тактика – при постороннем я должна тщательно думать, что скажу, тратя на это часть внимания.

- Эту тему мы обсудили и закрыли, - размеренно, будто ребенку, выговаривает Артем. – А риски я буду уменьшать, даже если тебе неудобно. Не хочу думать о том, о чем могу не думать. Ясно?

Роман шевелится, и скрипящий звук по нервам проходится неумелым смычком.

- Почему его не было вчера? – с вызовом спрашиваю я.

- Лиза, прости. Я выслал конечный вариант поздно вечером, - вклинивается помощник. – С твоими комментариями и новым пунктом.

- Кстати, - переключаюсь я на него. - Ты же говорил, что решишь любую мою проблему. Вот, самое время.

Артем тянет, не скрывая искреннего удивления:

- Ты вроде не был опрометчивым. Откуда такая рискованность?

- Нам же нужна именно она, - просто говорит Роман и подмигивает мне.

Я кладу ногу на ногу, намеренно повторяя расслабленную позу Артема, и заявляю:

- Раз я вам так нужна, убирайте пункт.

Солнечная полоса, постепенно поглощающая поверхность стола, добирается до края договора и запаливает бледный пожар. Глаза Артема светлеют.

- Нет. Но предлагаю расширить его. Нарушаешь договор, платишь ты, выполняешь полностью, и эту сумму тебе плачу я.

У меня перехватывает дыхание. Он псих? Роман реагирует спокойно, будто его босс каждый день раздает миллионы.

- Черт, ты псих? – не сдерживаюсь я.

Артем смотрит на меня, как учитель на несмышленую ученицу, и молчит.

- Напомню, что мы говорим о шести миллионах.

- Именно так, Лиза. Получишь их, когда закончим.

Он снова упирает на то, что я могу сбежать, – совсем разучился доверять людям. И шесть миллионов не жалко отдать за спокойствие. Или столько стоит его страх?

- Ты так боишься отказа, что готов купить меня за такую цену?

- Купить - неправильное слово. И про такую цену тоже неверно. Мне выгодно вовлечь тебя в проект. Результат твоей работы стоит больше.

Я недоверчиво хмыкаю, но Артем неожиданно подается вперед, через стол.

- Могу сказать по-другому, более доходчиво: я хочу иметь тебя в проекте. И готов за это заплатить.

Его глаза обливает темнота. Вторая двусмысленность, нарочная или нет, спускает курок, и нас накрывает плотной простыней. Свет и звуки затираются. Жадной петлей ухватывает мысль, что Артема, как и меня, загребает в одни и те же воспоминания, в щелях которых по-прежнему тлеет жар, застилается потом кожа и волнами расходится тяжелый бархатистый стон.

Артем вдруг откидывается обратно, прыгает взглядом вбок и, огибая меня, утыкается в договор.

Этой реакции достаточно, она говорит за себя. У него хорошая память. Как и у меня. По щекам проскальзывает огненная лента, оставляя кожу тлеть. Мы на расстоянии вытянутой руки. Такое уже было, тоже в кабинете, мы запалили пожар, после которого на полу остался льдистый архипелаг разбитого графина, мерцающий колкой красотой среди бумажного моря испорченных документов. Память гудит все громче. Нельзя так. Надо успокоиться. Артем – часть прошлого, одна из множества. Его никуда не денешь, раз он случился. Случился тогда, и вот снова, но сейчас превратился в настоящее. Я сама просила отсечь былую связь, но что делать, если у него получится, а у меня нет. Тонкие лезвия запретных кадров будут выписывать филигранные узоры, пока не изорвутся все нервы? Нет уж, я слишком снисходительна к образам прошлого. Себе во вред.

- После такого милого приглашения запрещаю тебе отказываться, Лиза, - воздушно смеется Роман. – Мне тоже хочется с тобой поработать.

Я дергаю уголком рта.

- Это желание может дорого обойтись, - парирую я, смотря на Артема.

Он отвечает прямым немигающим взглядом.

- Поэтому мы и вносим пункт о неустойке. Пусть даже ты обойдешься сверхдорого.

- И он еще упрекает меня в опрометчивости, - театрально вздыхает Роман, но продолжает серьезным деловитым тоном: – Но на самом деле, Лиза, дело, конечно, во времени. Раз у тебя есть подобный опыт, нам ты действительно нужна позарез. Артем Андреевич отдаст тебе шесть миллионов, а я все остальное.

Я, не сдержавшись, хихикаю. Намеки, которые раздают мужчины, растягивают подо мной канат, на котором я балансирую без страховки. Но если флирт с Романом не более, чем перекур для мыслей, то затаенный смысл в словах Артема возбуждает на канате волну, и чтобы удержаться, нужна сила воли.

- Роман подстрахует тебя, - добавляет Артем с эхом неудовольствия в голосе. – Он тоже хорошо знает техническую сторону.