Предварительно обречен

10.

Я узнаю его сразу: и черные глаза с накрененными уголками, и короткую дугу рта, и лоб, теряющийся в поредевшей линии волос. Постарел. Даже как-то сжался. Но любовь носить футболки-поло с классическими брюками осталась. Взгляд директора До Шэнли ответно пробирается по мне. Тщательно. Странно упоенно. Не удивленно.

Пусть это будет случайность. Пусть у директора здесь дела. Пусть появится настоящий представитель завода. Я оглядываю зал, но никого подходящего нет. Пустые столы. Редкие головы. Голоса тихо переговариваются над распотрошенными блюдами. На нас никто не обращает внимания.

Артем подходит к нему и протягивает руку. Он спокоен, деловит. Они приветствуют друг друга так обыденно. И я вдруг не могу дыхнуть - это не случайность. С До Шэнли мы и встречаемся. Но паззл не складывается до конца. Я и не хочу его складывать. Этому запрещено случаться.

- Ли-са! – восклицает До, возвращая внимание мне. – Так рад тебя снова видеть. Садись, садись. Я уже заказал еду. Я угощаю. Ох, Ли-са, я совсем забыл, какая ты красивая.

Я дергаюсь и затравлено гляжу на Артема, но комплимент его не интересует. С отстраненным выражением лица, - куда только делась ехидная веселость, - он садится за стол. До Шэнли отодвигает стул для меня. Замечаю на его руке шрам в виде кружка.

Я сглатываю. Во рту ни капли слюны.

- Что он здесь делает? – обращаюсь я к Артему на русском, игнорируя директора До.

- У нас переговоры, - сухо отвечает Артем на китайском. Не поддерживает меня. - Господин До представляет завод, с которым мы заключаем сделку. Он больше не имеет отношения к «Кайсан» и остальным. Мы начали с чистого листа.

Алые колонны прыскают холодными яркими каплями. Зал расползается, будто мокрый лист бумаги, оставляя скрюченный силуэт человека с кровоточащей рукой. Я отступаю на шаг.

- Я не буду вести переговоры с этим человеком!

- Почему?

Вопрос Артема размерен и спокоен.

Ответ корчится на языке, и я плотно сжимаю губы, будто признание прольет на наше прошлое густую темную жижу чужой похоти, но позади дыбится размытым контуром еще больший страх –страх узнать, что к той самой похоти причастен Артем.

- Потому что.

- Хватит играть в драматичность, Лиза, - устало говорит Артем. – Директор До прошу прощения за своего сотрудника.

Картина передо мной ширится - я вижу, как кивает До, как изгиб улыбки растягивает в стороны узкое выбритое лицо, и как скупо смотрит Артем, возвышающийся над столом прямым утесом. И под этим его непреклонным видом разом обмякают все твердые мысли. Ради чего сохранять тайну? До Шэнли, живущий в этом мире, со временем превратился для меня в символ, ядро дрянного случая, которому нет места в настоящем, и, если изредка я представляла встречу с Артемом, директор был лишен такого права, поэтому стоящий в двух метрах от меня, облаченный в плоть, он менял в голове все устои. К тому же Артем в своем поступке спустился до меня – даже если цель оправдывала средства, он должен был предупредить. Глубоко вдохнув, я прошу:

- Мы можем выйти на пять минут? Есть разговор.

- Не можем. Садись. У тебя была возможность говорить. Я спрашивал, помнишь? И ты сказала все, что хотела. Теперь время для дел. И обязательств.

Я усмехаюсь. Если он и хотел намекнуть, что все шансы я истратила, то вышло доходчиво. Никаких больше уступок. Я истратила свои, а он свои. Значит, придется биться открыто. Даже если срикошетит по мне самой.

- Я не буду вести с ним никакие переговоры, потому что… тогда в отеле он пытался меня изнасиловать!

И ничего. Ни в позе Артема, ни во взгляде – никаких перемен.

«Ты знаешь, - с толкающим в ощущение ужаса бессилием думаю я. - Откуда? И зачем тогда интересовался, почему я сбежала. Не знал? Или знал. Поэтому нужна была неустойка? Поэтому. Да».

Оцепенелый мозг отщелкивает мысли одна за другой.

Все продумано. Хороший стратег. Но все же… если он знал, то зачем настоял? Хочет наказать? И месть - все же это про него? Мне становится гадко.

- Садись, Лиза, - повторяет Артем, голос присыпан металлом. – Об этом тоже поговорим.

Директор приглашающим жестом указывает на стул. Рука двигается не очень хорошо – подарок до сих пор с ним.

Я не хочу говорить об этом с До. Последняя попытка. Заведомо обреченная на провал. Но я должна:

- Я бы хотела вымыть руки.

Артем качает головой, повторяет:

- Нам принесут влажные салфетки. Хочешь ты или нет, мы трое теперь коллеги. К тому же у господина До есть что тебе сказать. Сядь и выслушай его.

Он давит взглядом и бьет словами.

Медленно, словно в вязкой субстанции, прохожу мимо стула, подготовленного для меня, и сажусь на другой. Взгляд До жжет до костей. Поднимаю мыски туфель и упираюсь каблуками в пол.

- Ты поняла верно, мы с господином До снова работаем вместе, - продолжает Артем. – В прошлом из-за недопонимания у вас случился неприятный инцидент. Сейчас самое время прояснить ситуацию и начать все сначала.

От этих слов между лопаток пробегает судорога. Хочется кричать. Как можно начать все сначала? С какого начала? Среди этих вопросов дробью бьют мысли: я должна снова с ним работать. Снова. С ним. Работать. Должна. Должна!

До Шэнли подхватывает:

-Да, Ли-са, недопонимание. Я прошу прощения за то, что произошло. Конечно, семь лет - это много, но только Аэртему подарил возможность сказать тебе это прямо. Мне очень жаль, что мы с господином Бай тебя напугали. И я знаю, что ты решила, что мы задумали против тебя очень плохие вещи. Но мои помыслы и помыслы господина Бай были чисты. Мы не хотели, чтобы ты заболела, поэтому предложили тебе переодеться. Наверное, мы просто неверно показали заботу.

Я смотрю на него - он олицетворение раскаяния. Что он несет? Какая забота? Какое недопонимание? Его недопонимание до сих пор клеймит шею. Зачем он это все говорит? Какую цель преследует? Я поворачиваюсь к Артему увидеть его реакцию. Неужели, он тоже верит в эту ложь? Он ответно смотрит на меня, и холодные тени в его глазах, подтверждают, что да, верит.