Предварительно обречен

15.

Все заканчивается, как и было оговорено. Такси едет по набережной. Прикрыв глаза, я думаю, что почти прошла свое Чистилище и обелила совесть. Завтра Артему нечего будет делать в моей жизни. Теперь по-настоящему. Теперь все хорошо.

- Ко входу нет прямого подъезда, - оглянувшись, говорит водитель. – Могу остановить до или после.

- Остановите здесь.

Такси пришвартовывается, и я вылезаю. Фонари щедро рассыпают по тротуару рыжую дымку. Каблуки простукивают привычную твердую мелодию по брусчатке. Под мышкой две тонкие папки с договорами. Я иду медленно, узкое платье и неровный тротуар не позволяют привычно торопиться. Я досадливо вспоминаю, чем закончилась недавняя спешка, и колено тут же вспоминает вместе со мной. Кажется, это было очень давно.

Стоящий около входа в ресторан человек шагает на встречу, под густым зернистым светом превращаясь в Артема, одетого в темный костюм и черную рубашку.

- Договоры не забыла, надеюсь? – спрашивает он, осматривая меня, и тут же добирается взглядом до папок.

- А если да, то что?

- Придется продлить контакт.

Я трясу головой и со словами «Чур меня» достаю договоры, но удерживаю их, когда Артем протягивает руку. Меня охватывает неясный порыв.

- Артем…, не спеши, - запинаясь, говорю я. – Ты можешь выбить лучшие условия. Давай я доработаю, как договорились. И потом… если надо, я могу помочь.

Спокойное лицо Артема сменяется на удивленное. Я нарушаю договоренность, но мне все равно. Когда почти ничего не держит, гораздо легче рисковать.

- Растешь, Лиза, - с улыбкой замечает он. – Но мы сделаем, как решил я. Да и ты сама прекрасно знаешь, что обратно решение не отмотать. Ну и заодно посмотришь на человека, в чьем существовании ты сомневалась.

Он забирает папки и первым идет внутрь. Несмотря на жакет, меня пробирает холод. И правда, чего я вдруг? Сама себе добавляю проблем. Как будто у меня нет других забот, кроме как разбираться в чужих промашках. Лучше бы подумала о том, что меня ждет на работе после затяжного «больничного». Тяжело вздохнув, я плетусь к входу вслед за Артемом.

Ресторан посвящен русской душе и быту. Богатой русской душе и богатому быту. Я вижу лубочность интерьеров с яркими росписями по стенам и потолку и обилием рогов – от куцых до искусно разветвленных, - для китайцев будет в самый раз. Артем верно выбрал место. В Китае партнеры тоже бы возили нас по ресторанам с помпезным псевдоисторическим душком. Там было бы много позолоты, огромных залов, парчи и искусственного шелка, резных стен под красное дерево и деревянных драконов с жемчужинами в пастях.

- Судя по интерьерам, еду разносить здесь должны медведи, - замечаю я. – Владелец обожает впечатления.

- И деньги. Будешь шампанское?

- Буду немного суеверной.

- Ты меня сегодня удивляешь. Только что до крови воевала за свободу, а теперь боишься уйти.

Он сворачивает проволочку и скручивает бутылке пробковую голову. Хлопок и кисловатый запах касается ноздрей. С шипением наполняются два бокала.

- Давай, - говорит Артем, придвигая один ко мне. – Это не за контракт. Отметим, что расстаемся «друзьями».

Эхо того вечера снова всплывает в последнем слове.

- Мне не нужна дружба с тобой, - я пригубливаю шампанское. Пузырьки колют губы. – И предлагаю я без умысла.

Артем усмехается, залпом осушает бокал и снова наполняет его.

- Не переживай за меня. Твоя ответственность закончится максимум через час. И за подружку не переживай. Если мы и продолжим, то без оглядки на нас с тобой - и прошлых, и нынешних.

Я хмуро смотрю на него: он так ничего и не понял. Каждое слово сейчас только больше вяжет его веревками старых событий.

- Благородно. Хоть и нежизнеспособно.

Артем замирает, не донеся бокал до рта.

- К чему ты клонишь?

- Я пас. Хватит на сегодня лишних слов.

Артем смеется.

- Мне, наоборот, нравится. Дерзай, тебе нечего терять. Говори, что ты имела в виду.

- Что говорить? Ты хорошо поднаторел в бизнесе, но плохо в отношениях. Аня пока не разобралась в чем причина, но это дело времени. А причина – она ведь не том, что было между нами, и даже не в том, что между нами сейчас. Причина в том, что ты до сих пор не разобрался с чувствами ко мне, как положительными, так и отрицательными. И если девушкам попроще и так сойдет, то Аня не потерпит. Пока еще она играет в интерес, и скажу тебе, искренне играет, да и ты помогаешь. Интригуешь ее. Но вот если и правда хочешь «без оглядки», придется оглянуться и посмотреть во все глаза. Так понятнее?

Я хватаю шампанское и, словно подчеркивая сказанное, выпиваю. Артем отставляет нетронутый бокал и смотрит на меня с лаской мясника.

- Понятнее. И интереснее, - говорит он матовым голосом и кивает в сторону двери. – Даже стоит обсудить детальнее. Но, к сожалению, не сейчас. Побудь тут, пойду встречу гостей.

Оставшись одна среди рогов всех мастей, я двумя большими глотками выпиваю шампанское.

Артем возвращается, рядом До Шэнли и владелец завода – низенький и округлый, с прической кирпичиком и опадшим лицом.

Интерьер ложится на душу иностранной душе. Даже привычный к России До Шэнли с любопытством оглядывается, потягивая воду, и мелкими перебежками поклевывает глазами меня. Я цежу шампанское и наблюдаю, как подписываются и скрепляются печатями договора, как расслабленно-вежливо разговаривает Артем, как ни одно его движение или тон речи не выдает волнения. Что это – целебная сила шампанского или многолетние тренировки воли? Появляются вполне человеческие официанты с разложенной по блюдам едой. Китайцы одобрительно охают и снимают на камеры телефонов. Разговоры метаются с русским тем на китайские, вбирая многоцветье межнациональных тем. Артему преподносится водка «Мао Тай» в золотой упаковке, и тут же рядом в серебре вырастает не менее крепкая русская подруга. Вечер весело катится в ночь. Идеальное заключение контракта.

Когда маленькая стрелка подкрадывается к одиннадцати, угощение съестное все больше уступает угощению алкогольному. Сотрудничество на всех порах мчится к успеху, а я все больше чувствую себя лишней. Запахи тяжелой еды раздражают. Тихонько, чтобы не привлекать внимания, я оставляю компанию продолжать праздновать.