Предварительно обречен

21.

Доказательств, что застоявшаяся злость плохо влияет на внешность, было хоть отбавляй.

- Все проблемы уйдут, - вслух говорю я, вбивая кремовую маску в кожу лица, на синеватые отсветы под глазами побольше. – Будут новые, но эти уйдут. Все в прошлом. Он в прошлом. Так ему и надо. Пусть сам расхлебывает.

Стенам ванной не в первой слышать эту мантру, она кочует из комнаты в комнату вот уже третий день. Однако сегодня я собираюсь закончить страдания. Чтобы закрепить решение, убираю квартиру, по ходу сбрасывая накопившийся хлам с разонравившейся одеждой и обувью центр гостиной, и когда гора дорастает до колен, в два захода избавляюсь от них. Отекшее тело двигается тяжело, слышится эхо отдышки, что досаждает еще больше, но винить стоит только себя – два дня проваляться в кровати, поглощая вредные закуски, все равно что самой себя высечь, – после бичевания остается шагнуть в объятия скорости, нагрузок, полезной еды и симпатий к воде. Симпатии оказываются такими яростными, что к обеду я напоминаю колыхающийся бурдюк. Перебежками из комнаты в комнату, а оттуда к туалету я наконец расправляюсь с уборкой и отдаю час с лишним пенной ванне.

Едва меня, укутанную в халат, выносит волна аромата нераспознанных фруктов, на пороге появляются незваные гости.

Деловито заходят. Норка в изящном лавандовом платье и босоножках на каблуках, с обманчиво легчайшим, а на самом деле весьма тщательным макияжем; на локте небрежно свисает фирменный ресторанный пакет. Иринка в пику ей в зелено-кислотном топе и тонких шортах, будто только с пробежки, - хотя какой спорт в полуденный зной, - несколько нервно скинув кроссовки, сразу требует напоить ее холодной водой.

- Выглядишь так себе, - заявляет она, следя, как я достаю бутылку негазированной. – Как будто это у тебя трагедия, а не у меня.

- У тебя нет трагедии, - замечает Норка, водружая пакет на стол. – У тебя есть зависимость, которую ты холишь и лелеешь, маленькая мазохистка.

Иринка фыркает, но в спор не вступает, по опыту зная, что она для прямолинейной Норки слабый соперник. Подруга не считает нужным щадить даже нас, с легкостью закрывая глаза на годы, проведенные вместе. Не один раз уколовшаяся об иглу Норкиных откровений Иринка предпочитает свернуть с дорожки, едва почувствовав жар под ногами.

- Она согнала меня с тренажера, - ябедничает Иринка между жадными глотками воды. – Я тебе говорила, что Вилен подарил мне велотренажер? Нет? Тогда говорю. Заказал прямо оттуда, - глаза Иринки многозначительно поблескивают. - И вот я радуюсь приобретению и кручу педали, а тут она. Насела на меня так, что даже не дала закончить программу. Ни помыться, ни переодеться, сразу погнала к тебе. Гадость какая, теперь от меня несет, как от яка.

- Где ты успела понюхать яка? – тут же интересуется Норка, на что Иринка закатывает глаза.

Под фон привычных препирательств я переодеваюсь в домашний костюм, потом, присев и подперев подбородок рукой, наблюдаю, как быстро Норка достает из пакета восхитительно выглядящие блюда, еще раз обозреваю ее образ женщины, явно собравшейся на свидание, сосредоточенное, излишне бодрое лицо, и меня подбивает волнение.

- Вообще-то я тоже не против узнать, зачем ты согнала Иринку с велотренажера, - беспечным тоном замечаю я, - и по какому поводу пир?

- Пир, скажешь тоже, - отмахивается Норка, заставив стол шеренгами пластиковых контейнеров, и поочередно сдирает с них крышки. До меня тут же доносятся ароматы печеных овощей, дыма и чеснока. – Просто маленький катализатор хороших эмоций. Мы с тобой заслужили.

С этими словами она являет бутылку «Моэт».

«Мы с ней заслужили?»

В неприятных предчувствиях я тарабаню пальцами по щеке. Наряд Норки способствует этому с еще большей силой.

Иринка, пританцовывая с победоносными возгласами, разглядывает бутылку и инспектирует каждый контейнер.

- Ты наконец переспала со своим Артемом? – спрашивает она Норку, доставая желтый сверток рулета. – По этому поводу праздник?

Мы с Норкой одновременно вздрагиваем. Я надеюсь, что в моем случае это проходит незаметно.

- Вовсе нет, - безоблачно отвечает Норка. – Совсем наоборот. Мы сегодня расстались. О чем я, опережая ваши вопросы, не жалею.

Волна страха пригвождает меня к стулу, пока я пытливо рассматриваю ее довольное лицо. Значит, она была у него, наверняка, и наряд был выбран не просто так. Что там случилось? Неужто Артем что-то сказал о нас? Но тогда бы не было такого искрящегося удовлетворения в ее облике.

Иринка меж тем хлопает в ладоши и показывает Норке кулак с оттопыренным большим пальцем.

- Аллилуйя. Он нам вообще не подходил. Хорошо, что ты быстро это поняла. Тем более, он латентный импотент.

- Если нам кто-то не подходит, не значит, что он не подходит кому-то из нас, - резонно говорит Норка. – И я сомневаюсь, что он латентный импотент. Лиза, ты что молчишь? Не будешь комментировать? Думала, порадуешься за меня.

Я надтреснуто улыбаюсь и натыкаюсь на пристальный взгляд.

- Почему я должна радоваться?

- Потому что мы с Артемом прояснили причины, из-за которых решили расстаться.

Черт. Предчувствия оправдываются с каждым новым словом.

Я чувствую, что она намеренно подталкивает меня к вопросам, а потому от них бы держаться подальше, но сила воли дает сбой, и я подчиняюсь Норкиной игре.

- Что за причины?

- Старые причины. Да в общем-то они уже ни для кого не играют особой роли, но закрыть на них глаза тоже неправильно.

- Звучит как-то мутно, - тянет Иринка, танцуя пальцами над контейнерами в поиске удовлетворяющей ее закуски. - Можешь выражаться яснее? Какие старые причины? Он что, женат?

- Ирин, ты бы руки помыла, прежде чем хватать еду, - замечаю я. - Микробов же сжираешь миллионы.

Иринкина рука прытко оставляет в покое еду.

- Точно. Совсем забыла. Пока педали крутила, так проголодалась, оказывается. А тут эти мишленовские радости. Ладно, пойду мыть руки.