Предыстория о корпорации "Тринити"

Бонарт 3 глава.

Бонарт 3 глава.
На трибунах, высоко над обычной толпой, в тени навеса сидел мужчина в дорогом тёмно-синем плаще. Лицо — благородное, уверенное, густая тёмная борода аккуратно подстрижена. Его взгляд был холодным, почти равнодушным — как будто всё это шоу создано лишь для того, чтобы он сделал один вывод, отметил одну деталь, одно имя.

Рядом — женщина с собранными в строгий пучок волосами. На коленях — толстый журнал, перо, чернила. Она записывала тех, кто выделялся: удар, скорость, ловкость, манера держаться.

Она заметила, как Бонарт одним ударом отправил Эстеса в нокаут, и тихо наклонилась к мужчине:

— Господин… что насчёт этого мальчишки? Он отправил такого гиганта в нокаут одним движением. Это… необычно. Мне его записать?

Мужчина даже не сразу ответил. Глядел вперёд, будто сквозь арену. Затем нехотя, но твёрдо:

— Это не талант. Это удачное стечение обстоятельств. Возможно.
Он перевёл взгляд туда, где секунду назад стоял Бонарт.
— Но следи за ним. Вдруг я ошибаюсь.
Потом тихо, почти шёпотом, но с куда большим интересом:
— Мы здесь ради Анархиста. Не забывай об этом.

Женщина кивнула и всё же записала в журнал короткую строчку:
— «Мальчишка. Один удар. Проверить повторно».

Глашатай поднялся на платформу и ударил молотком по доске, перекрывая шум толпы:

— СЛЕДУЮЩАЯ ПАРА! ВОЛКОДАВ ПРОТИВ ДЖОНСОНА!!!

Толпа взревела, словно ждали именно этого.

На арену вышли два гиганта.

Джонсон — грубый, покрытый шрамами, с ухмылкой бандита, которому плевать на правила.
Волкодав — высокий, широкоплечий, но держался ровно, спокойно. В нём было что-то от рыцаря, что-то от ветерана, которого ничем не удивишь.

Бонарт смотрел, не моргая. После своих быстрых побед эти двое казались будто из другого мира.

Гонг. И они вцепились друг в друга, как два медведя, со злобным рычанием и тяжёлыми ударами, каждый удар будто камнем по дереву.

Джонсон нанёс несколько зверских ударов в корпус, Волкодав пошатнулся… но устоял.
Волкодав в ответ зарядил кулаком так, что Джонсон едва не улетел на землю. Кровь брызнула, пот хлестал, но оба не сдавались.

Бонарт поймал себя на мысли:
— Да… таких двоих я бы одним ударом точно не уложил… Пожалуй, сегодня мне действительно повезло.

Бой тянулся, тяжёлый, мясной.
И всё же, когда силы почти покинули обоих, Волкодав собрал остатки мощи, рыкнул и ударил так, что Джонсон рухнул на землю, не успев даже вскрикнуть.

Толпа взорвалась.

Волкодав, еле стоя на ногах, поднял руку. Его удары были чудовищно сильнее обычных — даже сильнее, чем удары самого Бонарта, хотя Бонарт от природы обладал невероятной силой.

Бонарт тихо выдохнул, наблюдая за ним:

— Этот парень… настоящий зверь. И честь в нём есть.

А где-то на трибунах, высоко… тот же мужчина и его секретарь снова сделали пометку. Только теперь — без комментариев.
Волкодав был уже не новичок. Его имя знали.

Но мальчишка, который положил великана одним ударом…
Про него мужчина всё же задумался чуть дольше, чем хотел бы.
Глашатай ударил по доске, возвещая конец дня:

— БОИ НА СЕГОДНЯ ОКОНЧЕНЫ! ОСТАЛЬНЫЕ ПОЕДИНКИ — ЗАВТРА!

Толпа начала расходиться. Бонарт, не чувствуя усталости, сразу направился к таверне. В груди у него было странное ощущение — смесь надежды и напряжения. Он верил: Оцу и её отец ждут его. Хотелось нормального разговора… да и любопытно было взглянуть на Анархиста.

Таверна гудела, как улья. У входа он заметил Оцу — она сидела в углу и терпеливо ждала. Увидев его, она улыбнулась.

— Привет… А где твой отец? — прямо спросил Бонарт.

Оцу слегка смутилась, отвела взгляд:

— Он… чуть-чуть опоздает. Давай пока просто посидим. Пообщаемся.

Бонарт кивнул. Они разговорились — легко, будто знакомы не час, а месяц. Время шло, лампы под таверненной крышей начали гаснуть… но Анархист так и не появился.

Бонарт нахмурился.

— Может, всё же посмотреть, где он?

Оцу вздохнула и кивнула:

— Да… лучше проверить. Пойдём.

Они поднялись на второй этаж. Подошли к одной из дверей. Оцу постучала три раза… потом два… потом снова три. Бонарт отметил, что это определённый код.

Дверь открылась.

В комнате на полу сидел мужчина лет сорока пяти. Лохматый, растрёпанный… с бутылкой в руке. Пьяный до бессмысленности. Это и был Анархист — тот самый, имя которого шёпотом передавали по секторам Колизея.

Бонарт застыл.
— Серьёзно?.. Вот этот человек? Тот, кто должен быть легендой?

Оцу бросилась к отцу:

— Папа, встань! Пожалуйста… ты же не хочешь выглядеть так перед гостем…

Но он махнул рукой, буркнул что-то нечленораздельное и продолжил сидеть на полу.

Бонарт стоял в стороне — неловко, словно зашёл не туда. Он ожидал воина. Увидел развалину.

Оцу пыталась говорить, пыталась вернуть отца в чувство, но тот уже плавал где-то в своей пьяной реке. Девушка резко выдохнула, голос дрогнул… и слёзы брызнули сами собой.

— Завтра у тебя бой… тебя ведь просто убьют, если ты будешь в таком состоянии… — прошептала она, а затем, не выдержав, выбежала в коридор.

Бонарт медленно повернулся к Анархисту. Тот не поднимал глаз.
Парень посмотрел на него осуждающе… и вышел вслед за Оцу.

Он догнал её на улице. Она стояла под уличным фонарём, вытирая глаза.

— Эй… — тихо позвал Бонарт.

Она повернулась, пытаясь скрыть слёзы, но не получилось. Бонарт сел рядом, положив руку ей на плечо.

— Он не плохой человек, — выдавила Оцу. — Он просто… сломался. Мамы нет, он один, я… я не знаю, как ему помочь…

— Поможем, — спокойно сказал Бонарт. — Завтра он должен выйти трезвым. Я заберу всё, что у него есть. Ты ему дорога — он выдержит.

Слова были простыми, но уверенными. Оцу смотрела на него, будто впервые увидела в нём не участника турнира, а человека, на которого можно опереться.

Некоторое время они сидели, молча наблюдая, как солнце медленно садится за городскую стену. Было тихо и светло — редкое спокойствие перед бурей завтрашних боёв.