Предыстория о корпорации "Тринити"

Бонарт 4 глава.

Бонарт 4 глава.
Утро пришло не торопясь — как будто и оно понимало, что им обоим нужна передышка.

Комната была полутёмной, луч света пробивался лишь сквозь щель в ставнях. Бонарт проснулся первым — резкий вдох, как будто сердце ещё не до конца поверило, что всё, что было ночью, реально.

Оцу спала рядом, крошечная, согнувшись, с едва заметной улыбкой. Волосы растрепаны, щёка чуть покраснела от того, что она лежала на руке Бонарта.

Он аккуратно попробовал вытащить руку — та была вся онемевшая. Но Оцу тут же тихонько зашевелилась, моргнула пару раз… и открыла глаза.

Их взгляды встретились.

На секунду повисла такая неловкость, что можно было ложкой черпать. Оба молчали, будто боялись сказать что-нибудь не то.

— …Доброе утро, — сказал Бонарт. Голос у него предательски охрип.

Оцу слегка прикрыла лицо ладонью, будто её вдруг настигла волна смущения.
— Доброе… — она чуть улыбнулась. — Тебе… не холодно было?

— Нет, — он кашлянул. — Нормально. То есть… тепло. Было… хорошо.
Он хотел сказать «уютно», но язык запутался.

Оцу посмотрела на него долгим взглядом. Честным, мягким, таким тёплым, что Бонарту стало даже страшно — вдруг он этого не заслуживает.

— Бонарт… — она тихо села, прикрывшись одеялом. — Я надеюсь, ты не… сожалеешь?

Он тут же поднялся на локтях.
— Нет! Нет… конечно нет.
Он отвёл глаза, опустил голос:
— Просто… я не очень понимаю, что теперь…

Оцу кивнула.
— Я тоже.
Она задумалась, перебирая пальцами край одеяла.
— Но мне… спокойно. Когда ты рядом. Даже если всё вокруг рушится. Это ведь… что-то значит?

Бонарт усмехнулся тихо, коротко:
— Значит.

Он хотел сказать больше — что она дала ему то, чего он давно не чувствовал: заботу, доверие, нужность. Но слова застряли.

Оцу заметила его заминку и улыбнулась чуть шире — словно поняла без слов.

— Кстати, — она ткнула его пальцем в плечо, — как твоё… э-э…

— Плечо?
— Угу.

Он осторожно пошевелил рукой — поморщился, но не сильно.
— Уже лучше. Ты вчера… ну… молодец.

— Спасибо, — она смутилась. — Но, честно, в какой-то момент я думала, что ты просто вырубишься у меня на руках.

— Я держался, — буркнул он.

Оцу прыснула со смеху — тихо, но искренне.
— Вижу. Герой.

— Хватит, — он покраснел чуть.

Наступила пауза — та самая, хорошая. Теплая. Где не нужно выбирать слова.

Оцу легонько подалась вперёд и коснулась его плеча, будто проверяя, не исчезнет ли он.
— Бонарт… я хочу, чтобы ты знал. Что произошло — это не… случайность. Не ошибка.

Он поднял на неё взгляд — прямой, серьёзный.
— Я понял.

Она улыбнулась — маленькой, настоящей, чуть дрожащей улыбкой.
— Тогда… давай… просто будем рядом. Сегодня. А завтра… разберёмся.

Бонарт кивнул.
— Договорились.

Они сидели рядом какое-то время — молча, но это молчание было уютным. Никакой спешки. Никакого стыда.

Только странная, тихая радость, которую не хотелось спугнуть.
Вот как это можно оформить, чтобы текст был живым и сохранял драматизм:

Бонарт вместе с Оцу пришли в комнату к Анархисту — и удивились. Комнаты не было ни одной бутылки. Не было и Анархиста.

«Мой отец вчера не пил?» — тихо спросила Оцу.
Бонарт лишь кивнул, поднимая бровь, сам не понимая, что произошло.

Когда они добрались до турнира, Оцу не пустили дальше зоны участников. Бонарт обнял её крепко:
— Всё будет хорошо.
Она кивнула и ушла на трибуны.

Бонарт шагнул в свой сектор. Там уже были те, кто держал победы последние два дня: Волкодав, Куроро и, к его раздражению, Боровито. Его взгляд сразу упёрся в Боровито — злость вспыхнула ярким пламенем. Вчера ему пришлось проиграть честь Оцу из-за этого подлеца.

Боровито, заметив взгляд Бонарта, не стал провоцировать конфликт — тихо отошёл подальше.

Бонарт подошёл к Волкодаву и Куроро:
— Не подскажете, как вчера прошли два поединка вечером?

Волкодав почесал кулаки:
— А ты что, их не смотрел, сынок?

Бонарт отвёл взгляд, вспоминая вечер с Оцу:
— Нет, я пропустил.

Волкодав замялся:
— Даже не знаю, с чего начать…

Куроро перебил:
— Давай я расскажу. Ты из себя херовый рассказчик, дружище.

Волкодав кивнул:
— Валяй, диктатор хренов.

Куроро встал и начал:
— Слушай. Первым выходили Чарли против Ли Сун Сина. Бой был интересный. Ли Сун Син, вроде как китаец, по сути сильнее Чарли. Но Чарли показал невероятную стойкость. Боюсь, он будет даже крепче нашего богатыря Волкодава.

Волкодав посмотрел на Куроро с упрёком:
— Не заикайся о том, чего не знаешь.

— Ладно, — продолжил Куроро. — Следующий бой был Рамси против Арлота. Там вообще песня. Рамси вышел с деревянной палкой и положил своего соперника с одного удара, как это сделал ты, пацан. Но там был здоровяк. Боюсь, последствия хуже. Если ты просто вырубил соперника, то Рамси, кажется, сделал своего противника овощем до конца жизни.

Бонарт нахмурился. Дальше шли действительно серьёзные соперники. Примерно как и Боровито. А после вчерашнего ранения грудь и плечо давали о себе знать. Его шансы на победу падали. Он опустил голову, но тут взгляд упал на трибуны — на Оцу.

Она смотрела на него. Верила в него.

Бонарт вдохнул глубоко, выпрямился:
— Уверен.

Он посмотрел на Куроро, который пожал плечами и отошёл к Волкодаву. Бонарт задержал взгляд на Боровито — тот искоса поглядывал на него, не отвлекаясь от происходящего.

Тут глашатай объявил первый бой:
— Анархист против Боровито!
Анархист вышел на арену так, будто всю ночь не спал, а собирал себя по кускам. Трезвый. Прямой. Нахмуренный. Люди на трибунах даже не сразу его узнали — слишком уж непривычно было видеть его таким.

Боровито появился следом, уверенный, с ухмылкой, но лишь до того момента, пока не посмотрел Анархисту в глаза. Там не было ни пьяной пустоты, ни тоски — только холодное, сосредоточенное пламя.