Преемница Дьявола

1 глава. Рождение Авдотьи.

Город, в котором суждено было появиться на свет Авдотье, сложно было назвать достойным этого слова. Не было в нем ни монументальных каменных зданий, устремленных ввысь, ни широких, залитых солнцем площадей. Это место, скорее, напоминало приземистый, но гудящий жизнью торговый посад, словно клещ, присосавшийся к оживленному перекрестку дорог. Он вытягивал силы и средства из проезжающих путников, заманивая их обещанием торговли, отдыха и развлечений. Разросся посад хаотично, без какого-либо плана, словно ненасытная грибница в дремучей лесной чаще. Здесь можно было увидеть пеструю смесь: покосившиеся лачуги бедняков, добротные дома зажиточных торговцев, шумные торговые ряды, где крикливые зазывалы наперебой предлагали свой товар, и грязные, вонючие переулки, служившие отхожим местом и приютом для бродяг.

Окружала этот беспорядочный союз невысокая, но густая ограда – частокол из грубо отесанных, заостренных бревен. Он не мог служить серьезной защитой от хорошо вооруженного врага, но вполне годился для сдерживания разного рода лихих людей: разбойников, бродяг, беглых крестьян и прочих отбросов общества, рыскавших по окрестностям в поисках легкой наживы. Частокол, местами покосившийся и прогнивший от времени и непогоды, скорее создавал иллюзию безопасности, чем обеспечивал ее на самом деле. Злоумышленники, знавшие лазейки или приносившие с собой небольшую лестницу, легко перебирались через него.

Днем и ночью в посаде царила бурная жизнь, полная суеты, шума и непрерывного движения. С самого раннего утра и до позднего вечера раздавались скрипы телег, груженных товарами, блеяние овец, мычание коров, ржание лошадей, крики торговцев, зазывающих покупателей, ругань кучеров, спорящих из-за места, звон монет, переходящих из рук в руки, и пьяные песни, доносившиеся из ближайшей таверны, где бесшабашные гуляки предавались веселью и разгулу.

По дорогам, изрытым колесами повозок и копытами лошадей, то и дело проносились всадники, спешившие по своим делам. Они сметали все на своем пути, поднимая клубы пыли. А по обочинам бродили нищие, просящие милостыню. Их лица были изможденными, а одежда – грязной и рваной. Некоторые из них были калеками, потерявшими здоровье в непосильном труде или став жертвами разбойников.

В целом городок, если его можно было так назвать, несмотря на свою неприглядность и убогость, был полон всякой живности, суеты и гомона. Здесь смешивались самые разные судьбы: купцы, стремящиеся к наживе, крестьяне, везущие на продажу свои скромные дары земли, ремесленники, предлагающие свои изделия, солдаты, охраняющие порядок, священники, проповедующие веру, и разбойники, выжидающие удобный момент для нападения. Все они создавали пеструю и беспокойную картину, в которой было сложно выделить что-то одно, доминирующее.

Узкие, извилистые улочки, словно кровеносные сосуды, пронизывали посад, петляя между тесно стоящими деревянными домами, сложенными из темных, почерневших от времени и непогоды бревен. Эти дома, с небольшими, тусклыми окошками, словно печальными глазами, глядели на мир угрюмо и безрадостно. Казалось, что они помнят многое: и радостные события, и трагические происшествия.

Резные наличники, украшенные простыми, но милыми сердцу узорами – цветами, птицами, геометрическими фигурами – были немногочисленными попытками добавить этим мрачным строениям немного уюта и индивидуальности. Однако в целом впечатление от них оставалось гнетущим. Крыши домов, покрытые соломой или дранкой, местами прохудились и покосились, а стены заросли мхом и лишайником. Создавалось впечатление, что дома вот-вот рухнут под тяжестью лет.

Запах дыма, поднимавшегося из многочисленных печей, в которых неустанно готовились нехитрые крестьянские кушанья – щи, каша, хлеб – плотным облаком висел в воздухе, пропитывая все вокруг. Он смешивался с резким, терпким запахом навоза, которым обильно были усыпаны улицы, и чуть сладковатой вонью речной тины, доносившейся с расположенной неподалеку реки. Река была мутной и грязной. Ее использовали для самых разных нужд: женщины полоскали в ней белье, смывая грязь и пот с домотканых рубашек и платьев, а рыбаки чинили свои грубые сети, готовясь к очередному улову.

Контраст между хрупкой, нежной красотой окружающей природы и суровой, полной лишений жизнью горожан был разительным и болезненным. Весной окрестные леса и поля оживали, одеваясь в буйную зелень, украшаясь пестрым ковром цветов. Воздух наполнялся звонким пением птиц, жужжанием пчел, собирающих мед, и ароматом свежей травы, распускающихся почек и цветущих деревьев. Все вокруг дышало жизнью и обещало надежду на лучшее. Летом солнце щедро дарило свое тепло, поля щедро одаривали урожаем, а леса – грибами и ягодами. Люди радовались каждому дню, полному тяжелого, но очень ценного труда, собирая плоды земли и готовясь к суровой зиме. Осенью деревья вспыхивали яркими красками – багряными, золотыми, огненными – готовясь к долгой зимней спячке. Природа словно прощалась с теплом и светом, напоминая о бренности всего сущего. Зимой же все вокруг погружалось в глубокий, ледяной сон, застилалось белым, пушистым покровом снега, и только редкие следы на снегу свидетельствовали о присутствии жизни. Снежные заносы скрывали дороги, морозы сковывали реки и озера льдом, а ветер завывал в трубах, напоминая о своей силе и неукротимости.

Суровые погодные условия, непредсказуемые и часто жестокие, скудный урожай, ставший постоянным спутником крестьянских семей, болезни, безжалостно косившие людей, особенно детей, голод, скребущий в животе и лишающий сил, тяжкий, изнурительный труд от зари до зари, гнущий спину и отнимающий здоровье, постоянная отчаянная борьба за выживание, за кусок хлеба, за право на жизнь, определяли судьбу каждого человека в этом Богом забытом месте. Мало кто мог надеяться на легкую и счастливую жизнь, полную радостей и удовольствий. Судьба большинства была предрешена: нужда, тяжелый труд и ранняя смерть.

Смерть ходила по пятам, незримо присутствуя в каждом доме, подстерегая везде, в темном переулке, на покосившемся мосту, в лесной чаще, в собственном доме, проникая в тело с холодным зимним ветром или зараженной водой из колодца. Никто не был застрахован от её нежданного визита, от её ледяного прикосновения, от её безжалостной косы. Она могла прийти в образе болезни, несчастного случая или голодной смерти. Она забирала и старых, и малых, оставляя после себя лишь горе и слезы. И, тем не менее, всюду, несмотря на все тяготы и лишения, на грязных улицах, в запыленных дворах, у реки, шныряли дети, весёлые и беззаботные, еще не познавшие всех ужасов взрослой жизни, играя в свои незатейливые игры. Они гоняли друг друга по улицам, поднимая клубы пыли, запускали палки и камни друг в друга, устраивали драки и состязания, проверяя свою ловкость и силу, не подозревая о том, что их ждет в будущем, какие испытания им предстоит пройти, какие потери им суждено пережить. Их смех, звонкий и чистый, был единственным лучом света в этом темном царстве. Драные, ободранные дворовые коты, вечно голодные и озлобленные, с тусклой шерстью и худыми боками, рыскали в поисках объедков, надеясь хоть чем-то утолить свой вечный голод. Они копались в мусорных кучах, дрались друг с другом за малейший кусок пищи, пробирались в дома в поисках чего-нибудь съестного. Их жалкое мяуканье было еще одним печальным звуком этого мира. И охотничьи собаки, верные спутники своих хозяев, сильные, выносливые, с острым чутьем и преданным взглядом, сопровождали их на охоту, предвкушая удачный день и щедрую награду. Они бежали по лесу, выслеживая добычу, переплывали реки, преодолевали любые препятствия, чтобы помочь своим хозяевам прокормить семью. Их лай, громкий и радостный, разносился по окрестностям, возвещая об их присутствии и о надежде на сытный ужин.Этот шумный, многоликий, живой мир, полный страданий и радостей, грязи и красоты, надежды и отчаяния, любви и ненависти, был тем местом, где суждено было появиться на свет Авдотье. И никто не знал, какая судьба уготована этой маленькой девочке, какие испытания ей предстоит пройти, станет ли она жертвой обстоятельств или сумеет вырваться из этого порочного круга.