Преклоняя колено. Наследие.

Глава 16. Касторлин

Дыхание...

Ричард ощущал, как каждый вдох вызывает у него хриплый звук, как будто легкие не справляются с нагрузкой.

Хрип…

Страх, боль и вновь дыхание…

В его груди раздавался глухой звук, словно он пытался вдохнуть не воздух, а вязкую субстанцию…

Темнота окружала его со всех сторон, и в ней таились страх и боль, которые не отпускали его ни на мгновение. Он упал на колени, прижав ладонь к груди, стараясь сделать глубокий вдох, но что-то мешало ему, будто невидимые оковы сжимали его грудную клетку. Перед глазами всё плыло… Отвратительный запах ударил в нос — смесь пыли, плесени и чего-то, напоминающего смерть.

Как же трудно дышать!

Внезапно он резко очнулся от удушливого сна, усаживаясь и опираясь локтями на колени. Они спали под открытым небом, не устанавливая шатров и не разжигая костров. Вскоре им предстояло вновь отправиться в путь. Огромная армия уверенно двигалась к границе Касторлина: многотысячные ряды пехоты, словно большое полотно, шагали вперед, оставляя за собой костры и разруху. Лошади тянули повозки, нагруженные артиллерией, продовольствием, скотом, одеждой, необходимой мебелью и сложенными шатрами. Раненые стонали при каждом движении, не выдерживая качки и тряски, они умирали, добавляя к всеобщей разрухе холмы могил.

Пропажу Фрэи заметили ещё в Баторлионе, когда вечером она не пришла к Ричарду, как делала это обычно. Он сам обошёл замок, проверяя каждую комнату, и даже велел допросить пленённую прислугу, которая продолжала служить новым хозяевам крепости. Но, несмотря на все усилия, девушку так и не удалось найти. Утром следующего дня, когда надежда уже начала угасать, они покинули крепость. Назим хранил молчание, и Ричард чувствовал на себе его угрюмые взгляды, полные недовольства и, конечно же, осуждения. Но разговор, который так и не состоялся ни через час, ни через несколько дней пути.

Во время войны исчезновение людей было неотъемлемой частью повседневной жизни. Кто-то, охваченный страхом, покидал казарму под покровом ночи, стараясь слиться с темнотой, в то время как другие, более смелые, уходили при свете дня, не скрываясь от взгляда и осуждения окружающих. Однако все эти исчезновения не касались Фрэи. Она была не просто обычной женщиной, а обладала «особым» статусом — была любовницей генерала и единственной, кто занимался шаманизмом.

Среди варваров тоже существовали свои шаманы и предсказатели, но их взгляды и практики существенно отличались от тех, что были приняты у лесных жителей Хазари.

Ричард осмотрел спящих воинов, затем поднялся, взял свой меч и пнул Радгара по ботинку. Радгар, мгновенно проснувшись, широко зевнул, пытаясь прогнать остатки сна. Взгляд Ричарда переместился к повозкам, где находились раненые. Там неторопливо расхаживал Юсоф, заботливо раздавая им чистую воду.

На мгновение взгляды мужчин пересеклись. Ричард неторопливо закрепил пояс, который удерживал меч на спине, а затем слегка повёл плечом и отвёл строгий взгляд от Юсофа.

— Поднимай армию. Пора в путь, — произнёс он, обращаясь к Радгару, который уже успел подняться и жадно приложился к ледяной воде из кадки.

Не желая спорить о том, что у них ещё есть час для отдыха, Радгар направился к командирам отрядов, громко оповещая их о подъёме. Ричард вновь взглянул в сторону, где находился Юсоф, но тот уже отвернулся, продолжая заботиться о раненых.

— Престон! — громко окликнул Ричард, привлекая внимание мужчины. Престон, услышав своё имя, подошёл к генералу, надев на себя нагрудник, сделанный из прочного металла. — Отбери лучших кавалеристов, человек двадцать, и отправь их сопроводить Кассандру и остальных женщин в Милонию. Дальше им не стоит двигаться с нами, — произнёс Ричард. Престон, слегка озадаченный, не сразу понял причину такого приказа.

— Почему? — спросил он, пытаясь уловить мысль генерала.

— У меня плохое предчувствие, — ответил Ричард. — Сделай всё, что я сказал, и немедленно. Когда закончишь, доложи мне, — добавил он.

Престон кивнул, полностью доверяя предчувствию генерала, у которого явно были свои причины для такого решения, и, не теряя времени, побежал к кавалеристам. Все заметили странное поведение Ричарда после того, как его спасли от смерти. Часто он просыпался, крича во сне, или называл имя Саяри. Иногда он часами сидел у костра и смотрел на огонь, а потом садился на коня и уезжал подальше от лагеря, что им руководило, никто не мог понять. Радгар подозревал, что у генерала открылся дар предвидения, такое бывает, когда человек оказывается на волосок от смерти.

Престон быстро отобрал лучших воинов из своего отряда и снабдил их всем необходимым. Перед отправкой он не забыл попрощаться с любимой женой и дочерью.

Кассандра долго противилась этому решению, не желая расставаться с мужем. Она чувствовала, что их ждёт что-то ужасное, и интуитивно понимала, что эта битва будет непростой. Тем не менее, в конце концов, она смирилась с обстоятельствами, переживая за жизнь дочери. С тяжёлым сердцем она посмотрела на Престона и, несмотря на страх, постаралась улыбнуться, пожелав ему удачи в предстоящем сражении.

Армия продолжила свой путь, и этот маршрут оказался самым трудным и продолжительным из всех предыдущих походов на укрепления противника. На подходе к границе с Касторлином войска начали замедлять темп, и Ричард отдал приказ отправить верховых для проведения разведывательной миссии. В это время воины разбили лагерь и развели костры, ожидая возвращения разведчиков. Вечер уже близился, а о разведке не было никаких вестей. Ричард, погружённый в раздумья, сидел в общем шатре, его взгляд был устремлён на пламя костра, а в руках он держал еловую веточку. Напротив него находился Кригаг, окружённый старейшинами, которые, как всегда, принимали активное участие в обсуждении предстоящего наступления на Касторлин.

Слева от Ричарда расположились Радгар и Престон, а справа — военачальники пехотных войск. Обсуждение быстро переросло в горячие споры. Кригаг, не желая упустить момент, уже во второй раз настаивал на том, чтобы армия двинулась в наступление.