Преклоняя колено. Наследие.

Глава 17. Честный враг или лживый друг

Престон, изо всех сил стараясь не отстать, мчался за удирающим Юсофом. Догнать и убить его стало для него не просто принципом, а скорее делом чести. Ведь это он привёл Юсофа в лагерь, и именно он «отбелил» честь своего бывшего друга перед генералом. И вот, какое же было его разочарование, когда Юсоф предал их и попытался расправиться с Ричардом!

Юсоф, обладая невероятной скоростью, выбежал из леса и вскоре достиг лошадей, которые уцелели в бою и сейчас мирно паслись держась группами. Он ловко вскочил в седло, быстро осмотрелся вокруг. На равнине было около десятка лошадей, и это означало, что Престону тоже достанется лошадь, который не раздумывая, выбрал одну из ближайших и вскочил в седло, продолжив погоню. Теперь их скорость возросла, и адреналин забурлил в венах с новой силой.

У Юсофа было значительное преимущество: его конь был быстрее и сильнее, он стремительно уносился вперед, оставляя Престона позади. Юсоф направился в сторону Маларбии, и Престон, осознавая это, понимал, что у предателя нет другого пути к спасению. Время шло, и после нескольких часов напряженной погони, когда лошадь Престона начала уставать, он окончательно потерял своего противника из виду. Юсоф, поняв, что Престон потерял его, свернул в небольшое поселение, расположенное среди холмов.

Уставший конь постепенно замедлял шаг, переходя на рысь, а затем и вовсе на шаг. Юсоф повёл его на тропинку, ведущую к центральному пятаку поселения, где в середине выделялся колодец. Юсоф, спрыгнув с коня, направился к нему, чтобы утолить жажду. Он опустил ведро на длинной цепи в холодные глубины колодца, а затем, вытащив его, жадно стал пить, не обращая внимания на смотрящих на него поселенцев из окон. Вода текла по его подбородку, и он, вытирая ладонью губы, почувствовал, как силы постепенно возвращаются к нему.

Поставив ведро на землю, Юсоф напоил коня. В этот момент он услышал шорох позади себя. Резко обернувшись, он выхватил кинжал, готовый к защите, ожидая увидеть Престона. Однако вместо него там был старик, медленно шаркающий к своей хижине и не обращая на всадника внимания. Юсоф, чуть расслабившись, убрал кинжал в ножны.

— Отец! — окликнул Юсоф старика. Мужчина остановился и устало посмотрел на него. — Не подскажешь, где я могу заночевать?

Старик немного потоптался на месте, погладил свою длинную бороду, размышляя, и, наконец, взглянул в сторону, указывая на крайнюю хижину.

— Так это, у Селин путники ночуют. К ней тебе надо, сынок, — хрипло произнес он.

— Благодарю, — кивнул ему Юсоф. Взяв коня под узду, он направился к дому, куда указал старик.

Вечерело, и солнце постепенно опускалось за горизонт, окрашивая небо в тёплые оттенки оранжевого и пурпурного. Селяне, уставшие от тревожного дня, разошлись по своим домам: война пришла в их земли, и времени не было на праздные прогулки. Все мужчины как один были призваны сражаться за родину, оставив лишь стариков, женщин и детей.

Когда Юсоф подошел к дому Селин, он увидел её, стоящую у двери. Женщина, похоже, только что закончила мыть пол и вышла, чтобы вылить грязную воду и ополоснуть ведерко. Завидев незнакомца в доспехах с окровавленными руками, она замерла на месте, настороженно оглядывая его.

— Кто ты такой? — спросила она, держа ведро в одной руке, а во второй — тряпку.

— Свой я, — ответил Юсоф. — Битва окончена, помощь мне нужна. Коня бы накормить и расседлать. А мне поспать не помешало бы.

Женщина, явно не уверенная в том, что ей делать с этим незнакомцем, всё же решила проявить доброту.

— Ну, проходи, — произнесла она, чуть колеблясь, — раз уж свой.

Коня увели в покосившийся хлев, где помимо него ютились свиньи и гуси. Юсуф же, следуя за женщиной, вошел в дом. Внутри было скромно, но уютно. На столе уже стояли вареный картофель и утренняя рыба. Дети — двое мальчишек и пятилетняя девочка — сидели в углу, с любопытством поглядывая на Юсофа. Их отец, ушедший на войну, имел лишь меч, жестяной нагрудник и слабую надежду на удачу, а этот выглядит как настоящий воин.

Юсуф молча ел картошку с рыбой, ощущая, как голод постепенно уходит. Он периодически бросал взгляд на детей, видя в их глазах смесь восхищения и страха.

Тёплый свет струился из старинной печи, согревая обитателей хижины. Селин подкинула несколько дров, чтобы поддержать огонь, закрыла дверцу, прогнала с лавки двух любопытных кошек и, вытирая руки о потрёпанную тряпку, присела напротив Юсофа.

— Битва закончилась, говоришь, и кто же выиграл? — спросила она, глядя на мужчину. Юсоф, погружённый в свои мысли, лишь хмуро продолжал есть, оставляя её без ответа. Женщина, впрочем, и не ждала от него слов. Она прекрасно понимала, что если он здесь, значит, ситуация крайне плоха. Смахнув слёзы с глаз, она произнесла с горечью:

— Будь проклят весь этот сброд королей и господ! — с ненавистью сказала она и, поднявшись, добавила: — Пусть их накажет Бог за каждого убиенного.

Юсоф, не произнося ни слова, закончил трапезу и лёг поближе к печи, чтобы хоть немного поспать.

Утром его разбудил крик петухов, раздававшийся где-то за окном. В хижине не было ни женщины, ни детей. Он встал, потянулся и закинул в рот пару сушёных яблок. Услышав голоса с улицы, он подошёл к маленькому окошку, чтобы убедиться в безопасности. Его взгляд упал на гнедого коня, преследовавшего его вчера, а рядом стоял Престон, разговаривающий с Селин. Схватив кинжал, Юсоф бросился к противоположному окну. В этот момент Престон услышал треск разбивающегося стекла и, выхватив меч, вбежал в хижину. Однако Юсоф, обладая худобой и ловкостью опытного воришки, успел выскользнуть в окно и помчался к хлеву, где стоял его конь.

Престон, выбежав из хижины, быстро направился к хлеву.

— Стой! — крикнул он Юсофу, который уже мчался галопом, стремясь уйти подальше от этого места. Конь предателя ловко перепрыгнул через забор, и, как только Юсоф вырвался на дорогу, Престон догнал его. Натянув тетиву, он выпустил стрелу, и она вонзилась в плечо Юсофа. Мужчина вскрикнул от боли, но, несмотря на это, он не собирался останавливаться.