Прекрасное чудовище: сердце полукровки

Глава 9.

Эвия:

В общежитии стоял привычный, почти ритмичный шум: глухой стук дверей, из-за которых доносились обрывки чужих разговоров, взрывы смеха и звук льющейся воды. Кто-то возился с заевшим замком, торопливо и раздражённо дёргая ручку, а из дальнего конца коридора тянуло насыщенным, почти осязаемым запахом жареного мяса с луком. Видимо, кто-то из оборотней снова пронёс на этаж запретную сковородку, игнорируя все предупреждения обитающего здесь же призрака-пожарного. Всё это было обыденным, привычным гулом жизни, в котором я обычно растворялась, как в белом шуме, позволяя ему убаюкать свою постоянную настороженность.

Но сегодня сквозь этот знакомый хаос я уловила нечто иное. Шёпот. Он не вплетался в общий гам, а будто скользил за мной по пятам, огибая углы и минуя другие звуки. Негромкий, но настойчивый, отточенный так, чтобы я не могла его проигнорировать. Слова были неразборчивыми, словно их специально произносили на самой грани слышимости, стирая смысл, но оставляя сам факт присутствия. Ощущение пристального внимания было слишком явным.

Я инстинктивно ускорила шаг, сжимая в потной ладони холодный ключ. Когда подошла к своей двери, мне показалось, что шёпот стал ближе, плотнее, обрёл структуру. Он будто исходил прямо из щели под дверью соседей.

— Это та самая, с кулоном… — прошипел один голос.
— Видели, как книги сами падали? — подхватил второй.
— Волки шепчутся, что от неё странный запах. Не человеческий… — добавил первый.

В комнате меня ждала Тари. Она сидела на своей кровати, поджав ноги, с книгой в руках, и выглядела так, будто провела в этой напряжённой позе целый день, ожидая моего возвращения.

— Ну? — выпалила она сразу, едва я переступила порог. Её глаза, широко раскрытые, ловили мои. — Что произошло? Говори.

— Ничего особенного, — я с силой бросила сумку на стол, чтобы руки не выдавали дрожи. Учебники грохнули, нарушая тишину нашего укромного мирка.

— Эвия. — Она отложила книгу с точным, почти механическим движением. — Ты сама прекрасно слышала, что сегодня весь этаж гудит, как растревоженный улей. Говорят, у тебя на шее снова светился тот самый артефакт.

Я тяжело опустилась на постель, провела ладонями по лицу, пытаясь стереть напряжение, сковывавшее мышцы.

— Это просто старое украшение, семейная реликвия. Оно иногда так делает.

— Украшения не заставляют книги выпрыгивать с полок и падать на головы забияк, — сухо, почти профессорским тоном заметила Тари.

Я подняла на неё взгляд. В её тёмных глазах не было ни осуждения, ни отвращения — только жгучее любопытство и лёгкий, но оттого не менее горький страх. Она была человеком, и для её упорядоченного мира любое отклонение от нормы пахло опасностью.

— Ты веришь всем этим слухам? — спросила я.

— Ты моя соседка, — сказала она просто и вздохнула, обхватив себя за колени. — И… пожалуй, единственный друг здесь. Я не собираюсь сплетничать у тебя за спиной. Просто скажи мне честно: тебе грозит опасность? Я должна знать.

Я замолчала. Правду сказать было нельзя. Лгать — значит оттолкнуть и потерять единственное плечо, на которое можно было хоть немного опереться. Поэтому я просто покачала головой, глядя в пол.

— Нет. Всё в порядке. Всё под контролем.

Тари недоверчиво прищурилась, её взгляд стал пристальным, изучающим. Она явно видела фальшь, но спорить не стала, лишь кивнула, давая понять, что отступает.

Оставшись одна, я долго сидела на кровати, уставившись в одну точку на стене, но не видя её. В голове всё перемешалось в ядовитый коктейль: слова Грэя про «неправильный запах», слепящий блеск кулона, десятки взглядов, которые заметили слишком много. Альфа уже начал присматриваться слишком близко, его интерес приобрёл целенаправленный, охотничий характер. Если дать ему ещё одну зацепку, ещё один шанс, он раскопает то, что я скрывала долгие годы,

Вечером часть студентов собиралась на стадион. Там всегда было шумно. Волки гоняли мяч, отрабатывая силовые приёмы, драконы на трибунах с холодным азартом спорили о тактике, люди делали вид, что им не менее интересно, сливаясь с пестрой толпой. Я хотела пойти туда, потеряться в этой суете, дать чужим эмоциям убаюкать свою тревогу. Но стоило вспомнить вычисляющий взгляд Грэя, его уверенную усмешку, как внутри всё сжималось в ледяной ком.

Нет. Нельзя рисковать. Чем реже он будет меня видеть, тем лучше. Я останусь в комнате, в четырёх стенах, которые постепенно начинали напоминать не убежище, а клетку. Мне нужно научиться обходить его стороной, как обходят в лесу расставленные капканы

На следующий день сплетни не утихли — они перешли в новую, более агрессивную фазу. В столовой я заметила, как несколько человек открыто показывали на меня пальцами, думая, что я не вижу. Особенно выделялись волки из стаи Грэя. Сам Альфа восседал со своей свитой за центральным столом, громко смеялся, что-то рассказывал, размахивая руками, но я кожей чувствовала, что его внимание постоянно возвращалось ко мне.

— Он явно что-то задумал, — шепнула Тари, заметив моё напряжение. Она неотступно находилась рядом, как тихий щит. — Грэй никогда не проявляет интереса просто так.

Я сделала вид, что не услышала, уткнувшись в тарелку с едой, которая казалась безвкусной.

На парах тоже стало тяжелее. Даже когда профессор монотонно диктовал материал, я ловила на себе взгляды. Они ползли по спине, как муравьи. Но хуже всего было то, что к этому всеобщему вниманию подключились драконы.