Прекрасное чудовище: сердце полукровки

Глава 21.1.

Мелисса:

Я всегда знала, что Грэй — мой. С первого дня в Академии, когда увидела его серые глаза и почувствовала ту силу, что исходила от него волнами, сковывая и притягивая одновременно. Это была не просто мощь альфы — это была власть. Власть, которую я, дочь древнего и сильного рода Волчьих Теней, была рождена делить. Альфа не может остаться без пары, это противно природе, это слабость. А кто, если не я, с моей безупречной родословной, достойна стоять рядом? Я была идеальным отражением его мощи — огранённым алмазом, созданным для короны.

Но вот появилась она. Эвия. Серая мышка, ничем не примечательная. Ни громкого клана за спиной, ни ауры исходящей силы, лишь какая-то тихая, неуверенная завеса. А ещё этот противный запах, который я не могла идентифицировать — ни волк, ни дракон, ни человек… что-то смешанное, сбивающее с толку.

И именно на ней Грэй задерживал свой взгляд. Слишком часто. Слишком долго. Я видела, как его глаза, обычно скользящие по студентам как по пустому месту, цеплялись за её фигуру в толпе. Как он следил за её неуверенными движениями на тренировках, и в его взгляде было… нетерпение. Жажда разгадать.

Я заметила это сразу, с того момента, когда он пропустил мое слово, глядя ей в след. И это бесило меня до дрожи в кончиках пальцев, до звериного желания вцепиться во что-нибудь. Я знала оборотней, я знала их инстинкты лучше, чем собственное отражение. В его глазах горело то самое охотничье любопытство, которое всегда предшествует признанию. Я не могла позволить этому продолжаться. Не могла допустить, чтобы какая-то никчёмная выскочка разрушила то, что было предопределено судьбой. И именно тогда, в порыве холодной ярости, мне пришла в голову идея.

Безупречная и жестокая. Зов.

У каждого оборотня, да и дракона тоже, есть этот цикл — раз в несколько месяцев тело начинает требовать пару. Это больше, чем просто желание, это зов крови, зов зверя, древний и неумолимый, от которого невозможно спрятаться. Он поднимается из самых глубин, сжигает разум, требует подчинения.

В такие дни мы пьём блокаторы — настойки и отвары, что успокаивают пыл и гасят инстинкт, позволяя сохранять подобие цивилизованности. В Академии это обязательное правило: иначе студенты превращаются в стаю безумцев, готовых сцепиться насмерть или искать пару в любом доступном теле, забыв о чести и достоинстве.

Я знала, что Эвия не понимает всей серьёзности этих законов. Она ещё слишком зелёная, не чувствует подводных течений нашей жизни. И я знала, что стоит ей выпить стимулятор, который в десятки раз усиливает Зов, — и всё её жалкое прикрытие рухнет. Зверь, какой бы он ни был, вылезет наружу во всей своей неприглядной наготе. А когда зверь теряет контроль, все видят его настоящим. Без масок, без условностей. И Грэй, чтящий силу, но презирающий слабость, отвернется от неё. Навсегда.

Я достала настойку у одной знакомой травницы с чёрного рынка. Маленький флакончик с жидкостью, пахнущей пряностями, дымом и чем-то запретно-сладким. Она разжигает кровь так, что даже самые стойкие и дисциплинированные волки сходят с ума, превращаясь в рабов инстинкта. А на людей действует как сильнейший афродизиак. Так что в любом случае эта серая мышь попадёт в ловушку.

Если дать настойку ей прямо перед тренировкой, то в лесу она не сможет совладать ни с собой, ни со своим зверем. А если у неё и правда есть тайна — все увидят её позор. И тогда взгляд Грэя, наконец-то, вернётся ко мне.

Сначала я решила действовать через её соседку — эту глупышку Тари. Хрупкую девчонку, которая почему-то слишком близко прилипла к Эвии, почти защищает её как собачонка. Я поймала её в пустом коридоре, застав врасплох, когда она возвращалась из библиотеки.

— Тари, — я улыбнулась. — Мне нужно, чтобы ты кое-что сделала для своей подружки.

Она замерла, как зайчонок, почуявший волка. Глаза расширились, в них мелькнул испуг, но потом появилась искорка глупого упрямства.

— Что? — её голос дрогнул, но она выпрямила спину, стараясь казаться уверенной.

— Подмешаешь это в её утренний чай. — Я достала из складок платья крошечный флакон, он блеснул на свету густым, зловещим бордовым цветом. — Ей понравится, поверь. Прибавит сил перед занятиями.

Она нахмурилась, ее брови сдвинулись, и она отступила на шаг.