Прекрасное далёко

Часть, в которой первое испытание

Ада

Тёплый кокон рук заманивал в дремоту. Подчинял. Желание сопротивляться отсутствовало. Ада закрыла глаза. Будь что будет. В конце концов, всё навалившееся завтра никуда не денется, а сегодня она слишком вымоталась. Она зевнула, устраиваясь удобнее. Широкое кресло позволяло чуть сползти с рук капитана, опираясь бедром в мягкий подлокотник. Обе ноги чуть свешивались с противоположной стороны. Руки до судорог крепко держали его за плечо и край камзола. Лишь попытавшись пошевелить мизинцем, она заподозрила, что давным-давно уснула. Завтра уже наступило.

Прошлый день закончился, мягко говоря, неприятно. Ада пыталась припомнить детали, но сонная леность пропускала только самые скудные обрывки. Они покинули проклятый остров. Не без помощи Жеки её настроение упало до того уровня, когда не зазорно громко желать смерти Капитану и активно крушить дверь в его каюту. Изнутри. Она покраснела. Подробности ускользали, но осадок от неприятного разговора остался. В голове яркой вспышкой вспомнились её первые нападки, когда она яро доказывала Капитану, почему он ни разу не Крюк. Неужели снова погорячилась?

С ноги наполовину сполз левый сапог, ещё больше отвлекая ото сна. Она осторожно открыла глаза. Взгляду открылся вид тёмного капитанского камзола. Вблизи тот выглядел куда роскошнее, чем издали. Капитан не отказывал себе в удовольствии носить самое лучшее. Ада чуть шевельнула пальцами ноги, вновь ощущая себя дворняжкой. Левый сапог окончательно сполз и держался на честном слове. Она похвастаться разнообразием красивой и дорогой одежды не могла. Впрочем, свой скромный мундир василькового цвета, дополняющий песочного оттенка кюлоты с приталенным и укороченным камзолом она любила, хоть он видывал и лучшие времена.

Но стоило ей отвлечься сторонними мыслями, как на нос опустилась кудрявая прядь вороных волос. Ещё один кусочек памяти отразил сцену тёплого примирения, после которой Капитан утешал её, как маленького ребёнка, и держал на руках пока она не уснула.

«Чем больше сплю, тем ближе к нему…» — порозовев, подумала Ада.

С одной стороны, следовало обозначить своё пробуждение, попросить прощения за некрасивое поведение накануне и, сгорая со стыда, отправиться в свою каюту. С другой — Капитан не шевелился. Что если он спит, и она его разбудит? Уже отличилась вечерком, не стоит ли хотя бы утром побыть паинькой? Позволить ему отоспаться. Жаловаться ей не на что. В объятиях Капитана она чувствовала себя лучше, чем идеально.

Поцелуй после тренировочной дуэли вышел невероятным. Он продолжал отдаваться в теле вязким желанием. Ощущением особенной сакральной завершённости. Даже странно, отчего она тогда смутилась и не пожелала продолжить? Ах, да. Холостой выстрел из пушки. Но что ей мешает теперь, когда они на корабле и Капитан уж точно никуда не сможет от неё уйти, продолжить с того момента, когда их отвлекли? В объятиях, окутывающих её ощущением защищённости и щемящей заботы, она едва не мурчала от упоения. В руках Капитана фантазировать о близости с ним. В этом было что-то озорное, трепетное и правильное?

Она присмотрелась к спящему. Раньше она отмечала, что он внешне куда привлекательнее любого из команды. Даже Фиранги, который тоже обладал приятной наружностью. Но вблизи он был не просто приятнее иных пиратов, а очень красив. Благородные черты лица, по которым наверняка вздыхают все встречные женщины. Аккуратные усы и бородка даже соблазняли коснуться их губами. На гладких смуглых щеках начала проступать лёгкая небритость, которую хотелось исследовать подушечками пальцев. Грозные брови под угольно-черными кудрями безмятежно приподнялись. Ему, наверное, снилось что-то приятное. Красиво очерченные губы замерли в лёгкой улыбке. Всю эту приятную глазу картину безумно хотелось растревожить поцелуем. А собственно почему бы и нет?

Недолго думая, она чуть шевельнула ногой. Сапог свалился на пол. Не настолько громко, как хотелось бы, но желаемого Ада достигла — Капитан проснулся. На мгновение его глаза в растерянности стрельнули в сторону звука падения. А после всё внимание переключилось на нарушительницу тишины.

— Утречка… — улыбнулась она, не сводя глаз с его губ.

Первые секунды поцелуй казался почти невинным. Трепетное прикосновение, больше напоминающее движение крыльев бабочки. Горячей волной вновь нахлынули те же чувства, что и после их дуэли. Нечто правильное, наполняющее и до искр из глаз желанное. Оно проходило разрядами по телу, порождая жадность. Стремление не останавливаться на одном бесконечно прекрасном мгновении. Ада игриво прикусила губу Капитана, приглашая продолжить. Поцелуй из мимолётной нежности стал настойчивым, глубоким и неудержимым. Всё утратило свою важность, только ощущение губ Капитана, движения его языка и мучительное томление, нарастающее с каждой секундой. Голова кружилась, сердце рвалось из груди, а внутри царило упоение. Этого поцелуя было слишком много, он захватывал их, подчиняя намечающемуся первобытному танцу. Рука Капитана властно прижала Аду ближе, удерживая за бедро. Она закопалась пальцами в его кудри, сжимая коготки под одобрительное мурчание, одновременно бедром ощущая его нарастающее желание. Воздух вокруг начал искриться. Поцелуя стало мучительно мало. Зарождающееся обоюдное безумие подталкивало не терять времени зря.

Утро становилось всё добрее и добрее. Юркие пальцы спустились к камзолу, отыскивая пуговицы, которые следовало немедленно расстегнуть. Поцелуй спустился ниже, вынуждая её охнуть от переполняющих эмоций. Кожей она ощущала, что он улыбается. Она выгнулась, открывая больше пространства для манёвра и больше шеи для чуть щекочущих поцелуев, но краем глаза заметила, что в каюте они больше не одни. Как и в момент холостого залпа, Ада едва не отпрянула, но в этот раз Капитан не собирался отпускать её так просто.

— Ах… — выдохнула она и неуверенно позвала: — Капитан?

— Ада, — немедленно отозвался он, лишь на мгновение прерываясь.

— Кхем, капитан? — наметил своё присутствие Сми, неловко топчась на месте с подносом, полным аппетитно пахнущей еды.