Преодолевая нашу вечность

Глава 1. На кануне боль.

Холодно. Сыро. Ветер треплет капюшон моего безразмерного худи. Почти моего бывшего парня… Да какого парня, мужа! Судьба разделила нас, резко и жестоко расставив точки над «i».

В памяти всплывают клятвы в любви. Нежные поцелуи. Колючий шёпот в самую щеку и шершавая трехдневная щетина. Тайные объятия за углом универа и прогулки под ливнем. Мы не успели расстаться нормально — судьба забрала его. Туда, на небо. Люди говорят:

«Они видят нас оттуда и радуются, тогда светит солнце».

Но вторую неделю идет моросящий дождь, который смешивается с моими слезами. Хотя Настя говорит, что это просто бред. Потому что прошло уже семь лет, а я реку без передышки.

Боль? Обида? Ненависть. За что?

Правда ли, что он был чудовищем, каким его выставляли в суде? Правда ли то, что болтали одногруппники и его бывшая? Ведь только мы с его друзьями верили ему до конца. В ушах до сих пор стоит этот гул из зала заседаний....

***

— Подсудимый Погодин Кирилл Анварович, встаньте. — Глухой, лишённый эмоций голос судьи разрезал душную тишину.

Кирилл поднялся, расправив плечи. Простая серая толстовка, бледное лицо, но взгляд — твёрдый. Ни капли страха. На скамье кто-то позади из наших бывших одногруппников громко, издевательски хмыкнул. А Соколова, сидевшая в первом ряду со стороны обвиняемого, победно улыбнулась.

«Стерва, да чтоб тебя!» — выругалась я про себя. Хотелось вскочить и заорать на нее во весь голос.

— Защита утверждает что улик недостаточно, — Продолжал говорить судья, листая крупное дело. На котором красовалась ужасная надпись:

«Дело номер один. Погодин. К. А.» — Ужасные строки. Хочется заревела во весь голос. Но я держусь.

— Однако показания свидетелей говорят об обратном. Гражданка, Соколова, вы утверждаете, что видели Погодина на месте преступления? — Снова и снова повторяет свою речь судья, а у меня ком в горле. Как будто туда напихали шерсти.

— Да, ваша честь! — Бывшая Кирилла быстро поднялась, шмыгая носом. — Он угрожал мне. Он неуправляем. Все еще с университета знают, какой он неадекватный мудак!

«Надо же, мудак? Прекласно! А кто тогда с этим мудаком в одну постель прыгал?!»

Судья строго кашлянул, призывая к порядку, и снова повернулся к Кириллу:

— Подсудимый Погодин, вы обвиняетесь в....

В глазах резко потемнело. Звуки зала суда смешались в неразличимый гул, а пол ушёл из-под ног. Глухой удар. Пустота. Хоть убейте, я не помню, что было дальше. Сознание милосердно отключилось, утянув меня во тьму.

***

Ледяная капля дождя, упавшая на лицо, заставила меня вздрогнуть. Зал суда растаял, уступая место мрачной реальности.

Я перевела взгляд на гранитную плиту. С портрета мне улыбался весёлый, жизнерадостный Кирилл.

Зелено-лесные глаза, густая капна каштановых волос и ямочки на щечках, которые я так сильно любила... Человек, привыкший скрывать свои истинные чувства, теперь замер в этой вечной улыбке на чёрном граните.

Чуть ниже золотились холодные строчки: «Погодин Кирилл Анварович. 27.06.2007 — 27.06.2024»

Чёртова авиакатастрофа. Настоящее проклятие нашей семьи. Сначала папа, потом мама, а теперь и он... Небо забрало у меня всех. Его самолет рухнул ровно в полночь. Минута в минуту, когда стрелки часов сошлись на двенадцати, и ему исполнилось восемнадцать лет. Самый страшный день рождения в жизни.

Я ведь хотела сделать ему лучший подарок. Приготовила сюрприз, собиралась сказать, что у нас будут малыши... Я так ждала этой полночи, чтобы обнять его и прошептать на ухо самую счастливую новость. Но я не успела. Он погиб, так и не узнав, что станет отцом.

Эта проклятая полночь забрала не только его. Она отняла у меня мою кровь. Моих нерождённых крох, которые рванули вслед за папой.

Я перевела заплаканный взгляд на маленькое соседнее надгробие с пустыми строчками для фотографий. Там были выбиты два имени и та же дата: «Погодин Максим Кириллович. Погодина Анастасия Кириловна. 27.06.2024.»

Схватки начались сразу, как только до меня донеслись страшные вести. Измученная, в полубреду, я рожала под тиканье больничных часов. Двойняшки появились на свет сразу после полуночи. В ту самую секунду, когда их отец погибал в небе. День его восемнадцатилетия стал днем их смерти. Ровно в полночь моя жизнь оборвалась вместе с ними.

Из глаз снова полились пустые слезы. Каждый Божий день одно и тоже. Ненавижу.

— Прости меня, любимый... — Шмыгнув носом, я положила на черную плиту кроваво-красный конверт. Тот самый, в котором лежали первые снимки УЗИ нашей двойни... — Вряд-ли я когда-нибудь найду тебе замену.

Поднявшись на ноги, я глянула на экран мобильного. Три пропущенных от Насти. Подруга прям не щадит. Если я сейчас не вернусь домой, она вынесет мне всю душу.

Я развернулась и побрела по аллее кладбища, тихо всхлипывая под затяжным дождем. Но моё порывистое дыхание прервал отчетливый шорох за спиной и глубокий, резкий вдох.

Я застыла на месте. Сердце пропустило удар, и походу упало в пятки. Из ослабевших пальцев выпал телефон, со стуком ударившись о камни.

Это галлюцинация? Бред воспаленного от горя мозга?

В глазах потемнело, колени подогнулись, и я осела на сырую землю прямо рядом с мобильным. Но сознание, вопреки всему, не отключилось. Я сидела, распахнув глаза от ужаса и шока, не в силах отвести взгляд от фигуры, стоявшей передо мной в дождевой дымке.