Преодолевая нашу вечность

Глава 1. Накануне боль

Холодно. Сыро. Ветер треплет капюшон моего безразмерного худи. Почти моего — бывшего парня… Да какого парня, мужа! Судьба разделила нас, резко и жестоко расставив точки над «i».

В памяти всплывают клятвы в любви. Нежные поцелуи. Колючий шёпот в самую щеку и шершавая трехдневная щетина. Тайные объятия за углом универа и прогулки под ливнем. Мы не успели расстаться нормально судьба забрала его. Туда, на небо. Люди говорят:

«Они видят нас оттуда и радуются, тогда светит солнце».

Но вторую неделю вокруг только свинцовые тучи и затяжной дождь, смешивающийся с моими слезами.

Боль. Обида. Ненависть. За что?

Правда ли, что он был чудовищем, каким его выставляли в суде? Правда ли то, что болтали одногруппники и его бывшая? Ведь только мы с его друзьями верили ему до конца. В ушах до сих пор стоит этот гул из зала заседаний…

* * *

— Подсудимый Погодин Кирилл Анварович, встаньте. — Глухой, лишённый эмоций голос судьи разрезал душную тишину.

Кирилл поднялся, расправив плечи. Простая серая толстовка, бледное лицо, но взгляд — твёрдый. Ни капли страха. На скамье позади меня кто-то из его бывших одноклассников издевательски фыркнул. А Соколова, сидевшая в первом rows со стороны обвинения, победно улыбнулась.

«Стерва, да чтоб тебя!» — выругалась я про себя. Хотелось вскочить и заорать на нее во весь голос.

— Защита утверждает, что улик недостаточно, — продолжал судья, перелистывая пухлое дело. — Однако показания свидетелей говорят об обратном. Гражданка Соколова, вы утверждаете, что видели Погодина на месте преступления?

— Да, ваша честь! — бывшая Кирилла поднялась, фальшиво шмыгая носом. — Он угрожал мне. Он неуправляем. Все еще со школы знают, какой он неадекватный мудак!

«Надо же, мудак? Прекрасно. А кто тогда с этим мудаком в одну кровать ложился?!»

Судья строго кашлянул, призывая к порядку, и снова повернулся к Кириллу:
— Подсудимый Погодин, вы обвиняетесь в…

В глазах резко потемнело. Звуки зала суда смешались в неразличимый гул, а пол ушёл из-под ног. Глухой удар. Пустота. Хоть убейте, я не помню, что было дальше. Сознание милосердно отключилось, утянув меня во тьму. Ледяная капля дождя, упавшая на лицо, заставила меня вздрогнуть. Зал суда растаял, уступая место мрачной реальности.

* * *

Я перевела взгляд на гранитную плиту. С портрета мне улыбался весёлый, жизнерадостный Кирилл. Зелено-лесные глаза, густая копна каштановых волос и ямочки на щеках, которые я так сильно любила… Человек, привыкший скрывать свои истинные чувства, теперь замер в этой вечной улыбке на чёрном граните.

Чуть ниже золотились холодные строчки: «Погодин Кирилл Анварович. 27.06.2007 — 27.06.2025».

Чёртова авиакатастрофа. Настоящее проклятие нашей семьи. Сначала папа, потом мама, а теперь и он… Небо забрало у меня всех. Его самолет рухнул ровно в полночь. Минута в минуту, когда стрелки часов сошлись на двенадцати, и ему исполнилось восемнадцать лет. Самый страшный день рождения в жизни.

Я ведь хотела сделать ему лучший подарок. Приготовила сюрприз, собиралась сказать, что у нас будут малыши... Я так ждала этой полночи, чтобы обнять его и прошептать на ухо самую счастливую новость. Но я не успела. Он погиб, так и не узнав, что станет отцом.

Эта проклятая полночь забрала не только его. Она отняла у меня мою кровь. Моих нерожденных крох, которые рванули вслед за папой.

Я перевела заплаканный взгляд на маленькое соседнее надгробие с пустыми строчками для фотографий. Там были выбиты два имени и та же дата:

«Погодин Артём Кириллович. Погодина Анастасия Кирилловна. 27.06.2025».

Схватки начались сразу, как только до меня донеслись страшные вести. Измученная, в полубреду, я рожала под тиканье больничных часов. Двойняшки появились на свет сразу после полуночи. В ту самую секунду, когда их отец погибал в небе. День его восемнадцатилетия стал днем их смерти. Ровно в полночь моя жизнь оборвалась вместе с ними.

Из глаз снова покатились пустые, мертвые слёзы. Каждый божий день одно и то же. Ненавижу.

— Прости меня, любимый… — шмыгнув носом, я положила на чёрную плиту кроваво-красный конверт. Тот самый, в котором до сих пор лежал первый снимок УЗИ нашей двойни. — Вряд ли я когда-нибудь смогу найти тебе замену.

Поднявшись на ноги, я глянула на экран мобильного. Три пропущенных от Насти. Подруга прям не щадит. Если я сейчас не вернусь домой, она вынесет мне всю душу.

Я развернулась и побрела по аллее кладбища, тихо всхлипывая под затяжным дождем. Но моё порывистое дыхание прервал отчетливый шорох за спиной и глубокий, резкий вдох.

Я застыла на месте. Сердце пропустило удар. Из ослабевших пальцев выпал телефон, со стуком ударившись о камни.

Это галлюцинация? Бред воспаленного от горя мозга?

В глазах потемнело, колени подогнулись, и я осела на сырую землю прямо рядом с мобильным. Но сознание, вопреки всему, не отключилось. Я сидела, распахнув глаза от ужаса и шока, не в силах отвести взгляд от фигуры, стоявшей передо мной в дождевой дымке.