Препод с подвохом. Укротите книгу немедленно!

Глава 2. Труду везде у нас дорога

Разумеется, садиться за выполнение спецзадания я не спешила. Выходные на носу, так ещё и целая неделя в довесок впереди. Успеется как-нибудь.

Поэтому в пятницу, стоя в очереди у буфета, я была немало удивлена, когда Бранище пролетел мимо и выдал:

– Жду ваш доклад на проверку до вечера.

И даже взглядом не удостоил!

– Ты ж сказала, подход к нему нашла, – съязвила Оксана, смерив меня завистливым взглядом.

– Да вроде нашла, – недоумённо нахмурилась я, глядя вслед аспиранту и не спеша перенимать из рук буфетчицы пирожок. – Оксан, а ну, подержи…

Прежде чем надежды, возложенные на замаячившие на горизонте выходные осыпались битым стеклом, я сунула пуховик соседке и, расталкивая ребят, ринулась за преподом.

Может, я что-то не так поняла? Или, быть может, вообще наш разговор с Брановым-Барановым мне приснился?

По правде говоря, аспирант снова навещал меня во сне. Один разок. С четверга на пятницу. Честное слово один разочек! Правда, после нашего «тантрического» свидания проснулась я с ощущением удивительного тепла в груди и ещё долго лежала, боясь спугнуть это удивительное чувство.

Уж непривычно много аспирант улыбался в моём сне и был жутко мил. Правда, стоял всё время поодаль и ничего не говорил. Но молчание его нисколечко не портило.

– Ян Викторович, постойте!

Нагнала я мужчину лишь у дверей кафедры.

– Вознесенская?

– Ага… я. К вам.

– Ну раз ко мне, проходите.

Бранов посторонился и придержал дверь с объявлением «Уважаемые студенты! Гардероб РАБОТАЕТ. Просьба оставлять всю верхнюю одежду там».

Порадовавшись, что сгрузила своё хламьё Оксане, я невозмутимо задрала подбородок и вошла.

Кафедра у историков оказалась небольшой, но уютной. За рабочими столами никого, обедают все. Лишь пара пластиковых окон открыта в режиме проветривания, и зимний воздух уже сполна выхолодил помещение.

Я поёжилась.

– Зачем пожаловали? – как ни в чём не бывало вошёл Бранов следом. – Вопросы появились?

Сдерживая негодование, я отвела взгляд.

Вопросы? О, да их у меня целый товарный поезд. Правда, далеко не все корректные и далеко не все позволено задавать старшему по возрасту и по учёному званию.

– Ян Викторович, – выговорила как можно членораздельнее, чем и зажгла ехидный огонёк в тёмных глазах, – вы пару минут назад попросили меня отправить вам реферат?

– Да. Всё верно.

Значит, и впрямь не слуховая галлюцинация. Я возмущённо взмахнула пирожком в пакете.

– Но как же… наш договор?

– Мы договаривались, что вы отправите мне работу заранее, – вежливо улыбался Бранов, но было в этой улыбке что-то такое, от чего кровь в жилах стыла. – Я помню, что у вашей группы семинар в понедельник, но решил загодя проверить вашу работу, чтобы время на правки осталось. Они ведь явно будут нужны. Тема внеплановая. Не из простых.

Я едва не села. Заранее, значит… Вот ведь благородный какой!

Аспирант тем временем обошёл меня. С невозмутимым видом щёлкнул кнопку электрического чайника на тумбочке и уложил пару купленных печёных сосисок на свой крохотный, заваленный разноцветными папками стол.

Я нахмурилась, провожая его взглядом. Пирожки ест, значит, и правда человек. Хотя, судя по поведению, нелюдь самый настоящий!

– Я знаю, что должна была отправить работу вам по электронке. Но лишь через неделю. Я ведь книжки пишу, помните?

А вот теперь странная ухмылка с лица преподавателя сошла.

– Помню. И даже имел неосторожность ознакомиться.

– Ознакомиться?

По спине пробежал холодок, и прохлада кабинета была вовсе в этом неповинна.

– А вы, кажется, и не слишком-то шифруетесь, – сморщился аспирант, глянув на свою стремительно остывающую печёную снедь. – Так ведь, Мика Вэйв?

Руки у меня затряслись, стоило услышать, как Бранов с насмешкой произнёс мой псевдоним, придуманный на пару с подружкой.

Моё прозвище, приклеившееся с детства: Мика, и фамилия: Вэйв, как wave – волна по-английски. Я даже слоган для своего блога придумала: «На одной волне с любовью».

Не мудрёно, зато коротко и по существу.

Я развела руками. Понять, в чём кроется обман, никак не могла. Я ведь правда пишу. Пусть не совсем об истории, но пишу же!

– Не понимаю, – протянула я, совладав с собой. – Я ведь пишу, а реферат подготовлю к будущей неделе, как и договаривались.

– Нет уж, – хлёстким жестом приказал Бранов умолкнуть, – договор был о том, что я даю вам чуть больше времени, чем остальным, по причине вашей, с позволения сказать, писательской деятельности. Вы сказали, что пишете об истории.

Сердце, отбивая чечётку, куда-то в желудок ухнуло, но я продолжала недоумённо вращать глазами.