Препод с подвохом. Укротите книгу немедленно!

Глава 3. Одна голова хорошо, но десять – жуют быстрее

Пока летела, орала я до того пронзительно, что горло теперь сотни когтистых кошачьих лапок драло.

Плюхнувшись на что-то мягкое, я хрипло пискнула. И только наметилась дать волю остаткам голоса, как настойчивый горячий шёпот, а вместе с ним и ладонь прочно запечатали рот.

– Молчи! Тихо!

Что происходит? Тараканы в голове пустились в пляс. Сновали туда-сюда, лихо подкидывая догадки одну невероятнее другой. Я замерла, пытаясь разобраться, что к чему.

Мягко. Очень мягко. Тишина и темнота. Вот только запах… Смрадный дух до того терзал ноздри, что даже приятное тепло от прижавшегося к моеё спине мужчины, не в силах было его смягчить.

– Тише, Маша, – повторил некто, и я во вспышке прозрения осознала – аспирант! – Я тебя сейчас отпущу, но ты пообещаешь слушаться, идёт?

Ещё чего! Но безопасности ради, покивала. Пусть думает, что я буду паинькой, а едва представится момент… Думаю, удар в пах любого обезоружить способен.

– Что за фигня? – выдохнула, едва обрела относительную свободу. – Где я? Куда вы меня?..

Руки своей жизнью зажили. Я пыталась ощупать всё вокруг, чтобы понять хоть что-то! Но неизменно натыкалась то на пучки влажной, острой по краям травы, то на препода.

– Да прекрати ты! – возмутился тот, когда я в сотый раз ухватила его не то за руку, не то за ногу. – И замолчи. Тихо!

Я послушно замерла, прислушиваясь и таращась в темноту. Вдалеке раздалось не то кваканье, не то птичья песня. Едва слышное журчание воды, шелест, всплеск и ещё бог знает что.

Боязливо задрав голову, я с удивлением заметила, что тёмное небо вкривь и вкось исчерчено корявыми линиями ветвей.

Постойте. Мы в лесу, что ли?

– Ян Викторыч…

Аспирант возился неподалёку. Я позвала снова. Затем снова и ещё разок. Но с каждой попыткой мой голос становился тише и тоньше. Да так и сошёл на нет. Словно у меня батарейки сели.

Я встала на четвереньки.

Уму непостижимо! Ещё секунду назад были почти в центре города-миллионника, а теперь здесь, в непролазной темноте среди травы, воды и смрада!

Может, это террористы? Помню лишь вспышку света. Лежит моё тело по кусочкам теперь где-то там…

Всхлипнув и осознав, что даже холода как такого не чувствую, я забеспокоилась ещё пуще. За окном, вообще-то, почти зима была. Снег! Середина ноября, етить-колотить! А тут мхи-лишайники повсюду.

– Ян Викторович, мы с вами что… умерли?

Аспирант недовольно засопел, завозился. Если и впрямь умерли, то его это, похоже, ни капли не огорчало. Зато я безмолвно затряслась. Слёзы хлынули из глаз, а повторить страшное слово... То самое, знаменующее конец жизни, конец всего и вся, даже в мыслях не выходило.

– Тише, тише, – аккуратно взял меня под локоть Бранов, хотя в голосе его скользило ясно различимое раздражение. – Живы мы, Маша. Не паникуй. Успокойся.

От сердца отлегло, а холод, сковавший тело и сперва принятый за холод загробного мира, вмиг отступил.

– Мика, – поправила я, умудрившись вставить слово в перерывах между теперь уже слезами облегчения. – Не Маша. Мика.

– Хорошо, – не стал спорить Бранов. – Всё будет хорошо, Мика. Ты только слушай меня и делай, что скажу, окей?

Я потрясла головой в знак согласия.

– Вот и отлично. Тогда давай, шагай за мной и свети под ноги. У тебя же мобильник есть?

– Он в сумке остался, – я покрутилась на месте, но темнота вокруг хоть глаз коли. – А я не знаю... где она.

– Та-ак, – судя по звуку, пошарил Бранов по карманам. – Тогда держи мой.

Послушно взяв смартфон, я провела пальцем по сенсорному экрану. На заставке еловый лес и дорога, уходящая за горизонт. Стандартненько, но хоть не обнажённая девушка или, что ещё хуже, фото подружки.

У Бранищи наверняка ведь есть подружка. Или нет? Странно, но мне вдруг стало жутко интересно. Я осветила широкую мужскую спину, словно она могла прояснить ситуацию, как тут же ругнулась сквозь зубы. О чём я только думаю? Вокруг чертовщина какая-то, а я как полная…

Голубоватый луч, источаемый дисплеем, мигом послушно уткнулся мне в ноги.

Меж кочек шли мы недолго. Покачнувшись и едва не оступившись, я выругалась, а звучный всплеск раздался совсем рядом. Божечки, пусть это будет рыба! Безобидная, глупая...

– Что... это было?!

Я заметалась, освещая всё вокруг, когда аспирант выхватил у меня гаджет и погасил экран.

Воцарилась тишина. Неестественная, жуткая. И если до сих про всё вокруг дышало, пусть и не совсем активной, но жизнью, то в эту секунду все обитатели этого странного места словно враз испарились.

Сказать, что страшно стало, значит, ничего не сказать.

– Тш-ш…тш-ш-ш…

– Да я и так молчу! – возмутилась я, гневно вглядываясь в черноту, в которой секунду назад пропал аспирант.

– Я ничего не говорил, – мгновенно отозвался он.