Препод с подвохом. Укротите книгу немедленно!

Глава 6. Бестия обретает Имя

Перестрелку взглядов оборвал хлопок входной дверью.

Бежать поздно. Бранов уже скинул верхнюю одежду и направился прямиком к месту апокалипсиса.

– Уже проснулась? – вместо приветствия бросил он, едва завидел меня. – Почему босиком? Пол ведь холодный.

Тёмный, как омут, взгляд скользнул от торчащих волосков на моей макушке до голых ног и перекинулся на бестию.

– Марта, я же просил приглядеть за гостьей, – с укоризной поглядел Бранов на блондинку, проворно погасившую огонь и водрузившую на стол блюдо с внушительной стопкой пышных лепёшек.

– С тапочками в зубах за твоей гостьей бегать прикажешь? – фыркнула она и, скрестив руки, опёрлась пятой точкой на кухонную тумбу.

– Это Марта, – устало констатировал Бранов, усаживаясь за стол. – Знакомьтесь.

– Очень приятно. Я Маша.

− Угу, − вскинула бровь Марта. − Я в курсе.

Руку, честно говоря, протянула я лишь из вежливости. Однако блондинка, вопреки ожиданиям, ладонь мою таки пожала. И даже каждую косточку в ней раздавить не попыталась.

– Усаживайся, – подпёр тем временем аспирант повлажневший лоб. – Поешь и поедем. Будь добра, – обратился он к бестии, сунувшей ему под нос дымящую кружку, – налей Мике кофе, пожалуйста.

– А у меня тут у одной руки есть, что ли?

Марта демонстративно вскинула брови, но чистую чашку взяла. Не жалеючи отсыпала кофе прямо из банки и залила кипятком по самую каёмку.

– Спасибо большое, – переняла я кружку и присела рядом с Бранищей.

Поджала пальцы на ногах. Прав аспирант, пол просто ледяной!

– А куда поедем, Ян Викторович? – спросила погромче, нарочно подчеркнув официальность.

Пусть бестия не выворачивается наизнанку. Я на её Наречённого не претендую. Просто вышло так, что я тут заночевала. С кем не бывает, правда?

– В институт, конечно, – отозвался Бранов.

Я так и округлила глаза.

− Не к Семёну Аркадьевичу?

− О-о-о... Уже и с Сизовым повидаться успел? – перебила Марта, прежде чем аспирант ответил. − Быстро она тебя... Может, и в Орден подашься? 

Глаза бестии сверкнули обидой, но Бранище и бровью не дёрнул. Лишь переспросил холодно.

− Ты себя вообще слышишь, Марта?

− А ты себя? – блондинка шумно отхлебнула кофе.

Бранов не ответил. Взяв оладью, повозил ею в блюдце с джемом, да так и оставил тонуть в липком сиропе. А сам со вздохом упёрся лбом в сложенные на столе руки.

У меня сердце защемило, и даже Марта вмиг втянула колючки.

– Совсем худо? – коснулась она плеча аспиранта, а затем мягко прошлась и по взъерошенной макушке. – Ты спал сегодня вообще?

– Вроде бы, – глухо отозвался Бранов. – За машиной ехать пришлось. Оставил её на парковке у института. Не переживай, до вечера дотяну. Серёга меня вчера на совесть починил.

– Ну да, – нахмурилась Марта. Мне на зависть умастила вторую ладонь на аспирантские плечи и сжала, словно массировать собралась. – Почему не слушаешь меня? Зачем пошёл в Материю один?

– Ты знаешь, зачем, − вскинулся Бранов.

Марта глянула на меня, словно дротик швырнула, и мою грудь обожгло так, словно я кипяточка на неё плеснула.

Я невидящим взглядом уткнулась в кружку, словно была в чём-то виновата. Глоток кофе так и встал в глотке, а блондинка взбеленилась окончательно.

– Ян, какого лешего ты геройстуешь? Знаешь же, как это опасно! Знаешь, что без Слышащего ходить – всё равно что с обрыва прыгать! Или думаешь, если однажды исчезнешь, никто и не заметит? Так вот знай: ни я, ни уж тем более...

– Марта! – рявкнул Бранов и вбурился в бестию полыхающим взглядом. – Я не попугай! Объяснил раз, объяснил два… Всё. Обсуждать здесь больше нечего! Ты поела? – довелось и мне «нюхнуть» пороху.

Я кивнула, отставив едва отпитый кофе. За оладьи даже не бралась. Наверняка первый же кусочек встанет поперёк горла Марте на радость.

– Тогда едем, – Бранов поднялся и пошатнулся.

– Ян, – простонала Марта с тревогой в голубых глазах.

Ринулась к аспиранту, но тот остановил её, выставив ладонь.

– Одежда твоя на батарее в спальне сохнет, – выдал мне распоряжение и развернулся к своей бестии. – Ну что ещё?

Я мигом выскользнула за дверь. Перепалку голубков слушать не хотелось. Быть причиной, тем более. Но узнать, о чём ещё долго на повышенных тонах спорили аспирант и его бестия, страсть как хотелось. И как бы я ни старалась не подслушивать, понять, что речь идёт обо мне и Хаосе, труда не составило.

– Мы опаздываем, – чуть позже подгонял меня Бранов, спеша вниз по лестнице. – Чувствуешь-то себя как? Ничего не болит?

Выйдя на улицу, я обернулась. В потускневших перед рассветом фонарях лицо аспиранта было не румянее, чем у трупа.

– Да я-то живая. А вот вы…