Препод с подвохом. Укротите книгу немедленно!

Глава 8. Всего лишь игра?

− Девятнадцать, двадцать!.. − увлечённо считала я, навалившись на стол.

Голос мой креп, а смущение и вовсе кануло в небытие. Ещё бы… за пару часов я узнала всё – ну или самую приличную часть – из студенческой жизни Бранищи и Сергея. Как Серёга ушёл из дома на первом курсе. Как жили в Брановской квартире, как Серегин отец три года спустя в знак примирения подарил сыну место под бар. Как Бранище два диплома зараз писал…

− Двадцать пять!..

Разноглазый скосился на меня и лихо подкинул последний орешек.

− Кручёный, − хмыкнул Бранов, словно осуждал друга за позёрство. А я так и прихлопнула в ладоши. 

− Двадцать пять! С ума сойти!

− Я к тебе даже ещё не прикоснулся, а ты уже с ума сходишь? Шустрая, − Сергей самодовольно задрал квадратный подбородок, но я даже не смутилась. Захохотала в ответ.

Сумасшедший человек, сумасшедшие способности! Когда мы с аспирантом приехали, Сергей на радостях обнял и меня. Увильнуть я не успела, и в тот же миг, когда меня бесцеремонно вжали в мускулистую грудь, тело прострелило от макушки до пят таким восторгом...

Сопротивляться сил не было. В ответ я просто подсунула руки Амуру подмышки и стиснула бока. Полноценными объятиями это не назовёшь – разум как мог сопротивлялся открытости и стопроцентному человеколюбию, − но, как ни крути, а знак расположения.

Серёга тогда захохотал и отстранившись, потрепал меня по плечу. Я тоже рассмеялась. Головой по сторонам не крутила, но Брановский взгляд чувствовала остро. Осуждающий или довольный… не разобрать.

Одно лишь поняла даже пуховик не успев снять − моя аура снова как слизняк без раковины. Беззащитна перед аспирантом, а значит, здравствуй очередное обострение.

− Пейте давайте. Хватит в гляделки играть, − откинулся на спинку великий ловец орешков, пока я неприлично пристально залипала на сидящего напротив аспиранта.

Я смутилась. Отвела взгляд и стиснула бадью с бурым киселём. А затем снова невольно глянула на Баранова.

Тот неизменно смотрел в ответ.

− Пей-те! − скомандовал Сергей, и мы оба подняли кружки.

Двадцать пять глотков. Горечь в горле и ощущение, будто тебя вывернет раз сто, но правила на то и правила. Игра шла честная.

Серёга же, глядя на нас, посмеивался и прихлёбывал свой фреш. Можно было, конечно, и нам играть с чем-то поприятнее на вкус, но так азарт больше. В случае провала делаешь глоток за глотком мерзкого варева.

Ну а Сергей вооружился фрешем, сказав, что для друзей он вполне мог организовать бутылочку чего-то покрепче, но на работе не пьёт. И нам не разрешил.

− Тело − живой магнит. Алкоголь ослабляет контроль, магнитный поток гаснет, и края ауры размываются, − вещал Сергей, грохнув парой пивных кружек с бурым киселём. − Защита слабеет, а нам оно сейчас не нать. Будете потом всяких чертей видеть.

Я кивала. Когда Серёга привирает и нарочно нагоняет жути, пока не разобралась, но выглядел Амур в тот миг донельзя серьёзно.

− Вку-усно, − котом проурчал Амур и с особым смаком отпил, когда мы с аспирантом, морщась и кряхтя, выполнили свою часть сделки.

− Зараза, − констатировал Бранище мне на радость, с кислой миной наблюдая за лоснящимся от удовольствия другом.

− Ага, и я тебя люблю, − отмахнулся Сергей и накинулся на меня. – Маша, твоя очередь кидать.

− И не проси, − смущённо завозилась я. – Хватит с меня. Всё равно больше двух не получается поймать. А уж как ты я точно никогда не смогу.

− Ну так а ты пробуй, − состроил суровый вид Сергей. – Когда ещё возможность представится? К тому же у Браныча должна быть компания в аутсайдерах.

Бранище, к слову, посверкивал чёрными глазищами, и я как наяву снова услышала его коронное: «Зараза», − хотя он и рта не раскрыл.

− Давай! – продолжал наседать Сергей, подталкивая миску с подсолённым арахисом, и я наконец сдалась.

Зачерпнула орешки, нарочно выпустив сквозь пальцы пяток-другой.

− Ладно... Сколько тут у нас? − посчитала скудный улов. – Четыре. В самый раз для новичка!

− Мухлюешь, − протянул Сергей, хлебнув фреша. − Ты на большее способна. Бери десять.

− Да мне бы хоть с четырьмя справиться! – состроила я разнесчастную рожицу, и едва Сергей милосердно кивнул, выдохнула. Настроилась.

Первый орешек взлетел в воздух.

− Один, − одобрительно кивнул Сергей и подобрался, когда я поймала ртом орех и со счастливым мычанием разжевала.

Бранов, не отрывая глаз от представления, откинулся на спинку стула. Потянулся к бадье, но, верно, припомнив, что там пойло не из приятных, отпрянул.

А над моей головой взмыл уже третий орешек.

− Три! − хохотнул Серёга. − Прогресс! Давай добирай до пяти.

Но я только отмахнулась. Успех опьянил, а потому я переборщила. Высоковато подкинула последний орешек.

− Да чтоб тебя! − воскликнула в сердцах, когда паршивец вместо разинутого рта угодил в подбородок и сорвался вниз.