Препод с подвохом. Укротите книгу немедленно!

***

Я попыталась мысленно ухватиться за невидимую нить и принялась бродить по заснеженной земле. В попытках отыскать «сигнал» почётче, проваливалась порой по самые коленки! Полные ботинки снега набрала, но меня такие пустяки мало волновали.

– Откликнулся? – Бранов стоял на месте, словно статуя. – Неужели получилось… Спроси! Спроси что-нибудь! Он должен быть здесь миролюбивым…

– Погоди ты! – шикнула я, морщась. – Тише! Я едва что-то слышу.

Аспирант замолк, взволнованно следя за мной издали, а я всё бродила и бродила в поисках волны. Мне, как тому плохому танцору, мешало всё! Даже стук собственного сердца.

Я ушла уже далеко и продрогла насмерть, когда Бранов окликнул, размахивая руками. Слишком близко подошла к бреши.

Разочарованно поглядев на вибрирующую стену, я зло сплюнула. Голос теперь едва ли пробивался. Даже звуки, и те вычленить невозможно.

– Ну и фиг с тобой, – развернулась и бойко зашагала обратно по своим же вытоптанным следам. – Не хочешь разговаривать, умолять не стану.

Будто взволновавшись, голос усилился. И по мере приближения к аспиранту, гул в голове рос и ширился.

«Нужна»… − шелестело явственно. Затем шум ветра о ледяную крупу наста и вновь: «нуж-на», «нужна».

Страх обдал кипятком желудок, и я сбавила шаг. Ветер поднялся нешуточный, и пусть это лишь выдуманный мир, обморожение здесь получить можно совсем реальное.

«Нужна, нужна», – словно плёнку заело, но звучало всё понятнее, будто мои навыки Слышащего адаптировались. Раскрывались во всей красе.

– Что он говорит? – Ян сам преодолел оставшееся меж нами расстояние. – Мика, не молчи! Что ты слышишь?

Но губы у меня онемели. Невидящим взглядом я уставилась на аспиранта. Осознание медленно заполняло нутро, но разум верить в происходящее категорически отказывался. Я подняла руку и под недоуменным взглядом тёмных как ночь глаз положила ладонь Бранову на грудь.

Нужна мне…

Сердце явственно билось под ладонью.

– Я слышу…

Ты нужна мне…

– Я слышу… – вновь захлебнулась от ветра я, а рот Яна так и приоткрылся в беззвучном: «Что?».

Ты нужна мне, Ми-ка. Ты мне…

– Это ты, Ян. Я слышу… тебя.

Я подняла глаза, и Бранов с заполонившими радужку зрачками схватил меня под руку и ослепил золотым сиянием. 

***

– Ян, вы уже несколько часов здесь, поэтому я решила принести…

Роза осеклась, так и встав на пороге. Я же чувствовала, как каждую мышцу сводит от страха. Страха животного, дикого. Обуздать его не вышло бы и у лучшего укротителя. Обычного укротителя. Укротителя диких зверей.

– Мика, – осторожно протянул Бранов руку, и я невольно отступила.

Попросту контролировать своё тело была не в силах.

– Это был ты… Это тебя я слышала там!

Слышала в недавнем сне, слышала во сне в аудитории в день, когда Бранище впаял мне допзадание... Я слышала его. Слышала всегда!

– Мика…

– Не подходи! – выставила я перед собой обе безбожно дрожащие руки. – Ты… не человек! Ты…

– Oh mein Gott!** – поднос из рук Розы с грохотом полетел на пол. Аккуратно уложенные бутерброды разлетелись в разные стороны. – Он проснулся…

– Кто проснулся? – сглотнув, как во сне повернул голову Ян. – О чём ты?

– Тёмное начало, – в глазах Розы стояли слёзы. – Она так и писала… Твоя мать. Говорила, что однажды он проснётся в тебе! Oh mein Gott, что же теперь будет? Oh mein… – женщина в муках обхватила голову руками, и плечи её затряслись от рыданий. 

_________________________

** О, Боже мой! (нем.)