Преследуемый неудачами

Сон. Странности

Следующие две недели пролетели очень быстро. Каждый день был не то что похожим на предыдущий, а абсолютно одинаковым: я просыпался, шёл выполнять банные процедуры, а после, почти до самого вечера, увлечённо занимался фехтованием и учил уроки. Я увлёкся этими занятиями и не замечал изменений ни в Матушке, ни в Батюшке, ни в самом городе. Для меня всё оставалось прежним и так же светило позитивом и наивностью.

Однажды, после очередного занятия по фехтованию, Франк решил немного поговорить со мной, и мы сели в беседке. - Ты очень быстро прогрессируешь, - задумчиво, медленно, глядя куда-то вдаль мимо меня, проговорил он. - Я крайне благодарен за тренировки и рад обучаться новым техникам ведения боя! - непринуждённо парировал я. Ещё около минуты мы просидели в давящей тишине. Было очевидно, что Франк подбирает правильные слова, чтобы что-то мне сообщить. - Если тебе действительно очень нравится фехтование, и ты будешь так же усердно заниматься, ты можешь не только обогнать меня по силе, что уже успешно делаешь, но и стать лучшим фехтовальщиком во всей Франции! - Он легко ударил меня по плечу. Je crois en toi! - Он попытался быстро отвернуться и, прибавляя шаг, начал уходить прочь, но я заметил, что по его лицу катилась одинокая слеза. В моём сердце снова начала появляться тревога. До самой ночи я не мог собраться с мыслями и всё обдумывал, что означает печальный взгляд Франка Рабьо.

На следующий день меня никто не разбудил, и я проспал почти до самого полудня. Всё ещё ослеплённый смутными опасениями, я провёл те же процедуры, что и всегда, а после зашёл в свою комнату за деревянным мечом для фехтования. Моего меча на месте не было, а около кровати стояли серебряные ножны, переливающиеся в лучах солнца всеми цветами радуги. Это были ножны Франка. Он мало что говорил про свой меч, но каждый раз, когда он вытаскивал его (даже если просто посмотреть), он несколько раз тщательно вытирал его платком, прежде чем положить обратно. Я понимал, что это явно очень дорогая для него вещь, и он не мог забыть его у меня в комнате. Я осмотрел всю комнату, но к мечу не прилагалось ни письма ни записки — буквально ничего. Я побежал на задний двор, здесь меня ждала ещё более бледная, чем раньше, Матушка.На следующий день меня никто не разбудил, и я проспал почти до самого полудня. Всё ещё ослеплённый смутными опасениями, я провёл те же процедуры, что и всегда, а после зашёл в свою комнату за деревянным мечом для фехтования. Моего меча на месте не было, а около кровати стояли серебряные ножны, переливающиеся в лучах солнца всеми цветами радуги. Это были ножны Франка. Он мало что говорил про свой меч, но каждый раз, когда он вытаскивал его (даже если просто посмотреть), он несколько раз тщательно вытирал его платком, прежде чем положить обратно. Я понимал, что это явно очень дорогая для него вещь, и он не мог забыть его у меня в комнате. Я осмотрел всю комнату, но к мечу не прилагалось ни письма ни записки — буквально ничего. Я побежал на задний двор, здесь меня ждала ещё более бледная, чем раньше, Матушка.

- Матушка! Здравствуйте! А Вы не знаете, где сейчас Франк Рабьо? Он, кажется, забыл у меня важную вещь! - Она задумчиво посмотрела на меня: - Франк взял отпуск на несколько дней, видимо, он хотел, чтобы ты, за время его отсутствия, поухаживал за его мечом. - Я не мог пошевелиться от данной новости. Матушка медленно пошла ко входу в дом и, кажется, велела мне поторапливаться, но я уже ничего не слышал. В моей голове крутилось множество мыслей, но одно было очевидно: "Это ложь!" Франк ни за что бы не оставил свой драгоценный меч мне, если бы просто взял отпуск.

Остаток дня и многие последующие дни я ненавязчиво пытался выяснить, что же всё-таки произошло, и почему, раз Франк взял отпуск всего на несколько дней, его нет уже около недели, но разгадка была близка настолько, насколько я никогда не смог бы себе представить. Спустя неделю после того инцидента из долгого отъезда вернулся мертвенно-бледный, потерявший дар речи отец и тутже велел позвать Армана Жан Плюсси. Тот приехал в течение часа и начал переговоры с Отцом; всё это тщательно пытались скрыть от меня служанки. Но кто удержит теперь уже довольно прыткого 7-летнего ребёнка? После отъезда Армана, который (как мне показалось) стал таким же бледным как и мой Отец, всю стражу собрали около нашего дома. Меня, как обычно, посадили в отдалении так, чтобы ничего не было слышно, а рядом сидела Тётушка. Вскоре раздался стук барабанов. Матушка, перекинувшись парой слов с Отцом, метнулась куда-то в сторону, а спустя несколько минут отсутствия чуть ли не за шкирку схватила меня и побежала к выходу. - Матушка, пожалуйста, можно ли мне взять меч? - Я уже взяла его, потом тебе отдам, сейчас на это нет времени! - Матушка, хоть и была бледной, кричала так, что сразу отпало желание спорить с ней. Тётушка, которая несмотря на возраст сейчас казалась живее, еле поспевала за нами. Чёрно-синие тучи окрасили небо, ливнем хлестал дождь. От каждой капли этого дождя сбивалось сразу по несколько листьев, а это была даже не осень. Время бега казалось вечностью, вдалеке мелькала молния, а гром оглушал с каждым ударом. И вот, спустя несколько минут мучений, за поворотом показалась карета с небольшим навесом. Как только мы в неё сели, я тут же упал на колени Матушки без сил что-либо спрашивать.