Преследуемый неудачами

Сон. Новая жизнь

На следующий день погода наладилась. Ехали мы долго, больше дня. Под вечер следующего дня снова начался дождь, но он уже шёл не так сильно. Вдалеке показались огромные стены крепости; это был какой-то довольно большой город. Мы въехали в него практически беспрепятственно и быстро пронеслись по пустым улицам: нигде не было людей, но повсюду были расставлены ящики с продуктами и бочки с вином. Складывалось ощущение, что это торговый город. Мы подъехали к замку, который был больше не только моего дома, но и, наверное, всей нашей крепости… Мы с Матушкой и Тётушкой выскочили из повозки на улицу и быстрым шагом, чтобы не сильно промокнуть под дождём, дошли до замка. Там нас встретил дворецкий. Он был довольно смешно одет: у него была строгая чёрная форма, но сверху на рубашке был повязан розовый галстук на хорватский манер. Он провел нас по потайным путям вглубь замка, показал нам комнаты, в которых мы должны были расположиться, и быстро удалился, не отвечая ни на какие вопросы.

Мне до самого конца казалось, что это был сон, но на следующий день чуда не случилось: я всё так же был в этом неизвестном замке. Я решил немного прогуляться по нему, взяв с собой Тётушку, чтобы Матушка не волновалась. Замок действительно был огромным не только на вид; здесь было множество длинных коридоров и практически пустых комнат. В каждой из них стояла одна лишь кровать и небольшой шкаф. Я обследовал всё здание и вернулся в свою комнату; здесь меня уже ждали Матушка и господин Арман. Я поклонился. - Здравствуйте, Ваше Величество. - Арман (как мне показалось с презрением), быстро взглянул на меня, ничего не ответил и, распрощавшись с Матушкой, вышел из комнаты. Матушка рассказала, что мы на какое-то время поселились в его замке в Монпелье; вернёмся тогда, когда Батюшка даст о себе знать.

Последующие дни тянулись очень долго: я, получив от Матушки меч и решив использовать его по назначению, а не хранить, часто выходил во двор и подолгу тренировался. Это сильно помогало отвлечься от происходящего и заставить время течь чуть быстрее. Матушка на следующий день после приезда захворала, кажется, дождь сыграл своё. Всюду за мной по пятам ходила Тётя, но и она не блистала здоровьем; Батюшка всё не появлялся.

В городе было очень оживлённо и неуютно: повсюду стояли торговые лавки и различные станки. Здесь были все: и богатые, которые присматривались к различному роду товаров; и обычные крестьяне, которые либо пытались обзавестись деньгами, продавая здесь что-нибудь, либо пытались убежать от хозяев, пользуясь толпой, — что у них мало когда получалось. Везде можно было увидеть различного рода повозки, но одно в них было всегда одинаковым: извозчик ругался на прохожих, которые мешали проезду. Я не привык к такой суете и предпочитал лишний раз в город не выходить. День за днём состояние Матушки ухудшалось; меня старались не впускать к ней под предлогом возможности заразиться опасной болезнью, а врачи и служанки, ухаживающие за ней, постоянно перешёптывались. Даже Тётушка выглядела растроенной и перестала всюду следовать за мной. Всё это вызывало у меня страх.

Спустя ещё неделю, на очередной тренировке, Тётушка отвлекла меня. – Молодой Господин! Подойдите, пожалуйста… - Её голос звучал не так, как обычно; сама Тётушка стояла за стеной и не показывалась мне. Я медленно положил меч в ножны и пошёл на голос Тётушки, в замок, к своей комнате. Здание было полностью пустым; привычного мельтешения не было — все врачи и служанки испарились по мановению руки. Я насторожился. – Тётушка! Что происходит? - Пустота не ответила мне; голос эхом пронёсся по зданию и с силой ударил по ушам. Я продолжил идти; дойдя до второго этажа (всего их было три), около дальней комнаты я увидел большое количество служанок и дворецких. Они выстроились в два ряда по обеим сторонам от центра, как будто бы приглашая меня пройти. Я послушно проследовал между ними. Я завернул за угол и увидел ещё больше людей, стоявших в одинаковой позе друг за другом.

Я дошёл до крайней комнаты и проследовал в неё; в лицо ударил сильный свет. Посередине комнаты стояла вся семья Армана Жан-Плюсси, раньше я никогда не видел её в полном составе, лишь изредка наблюдал за его женой, выбегавшей из покоев Матушки. Оказывается, у него было три дочери и сын. Сын был явно старше всех — это был статный парень, на вид около 27 лет. Младшая дочь, выглядела не намного старше меня; старшая и средняя были близнецами возрастом около 17 лет. Мне бросился в глаза их цвет волос. Они были ярко-рыжие у всех, кроме Армана — тот свои волосы потерял уже давно. Сейчас вся семья стояла со сложенными на груди руками и опущенной вниз головой. У самой кровати стояла Тётушка, я медленно подошёл к ней. На кровати лежала мертвенно-бледная Матушка, по её щеке текла слеза. Я не мог сказать ни слова, меня словно поразили громом. Её вид напугал меня, и я сразу же прижался к ней. У Матушки не было ни пульса, ни дыхания — это была не её слеза! Я повернулся к Тётушке: она плакала, слёзы стекали по её подбородку и падали на лицо покойной. Меня будто бы поразило громом ещё раз, я не мог поверить в происходящее, я опешил... Опустившись на колени, я смотрел на Матушку, по моему лицу не текли слёзы, я не умолял её проснуться, но и принять смерть тоже не мог...

Но судьба меня не спрашивала: она запечатала гроб и навсегда опустила его в сырую от очередного летнего дождя землю. От Матушки остались воспоминания и памятник, у которого я провёл последующие несколько дней.