Пресс-секретарь для Диониса

Глава 29

Глава 29

Следующую неделю мы стали проводить некоторое время на полигоне, где я учила самого богатого, а также самого высокомерного и заносчивого человека сидеть верхом. И несмотря на то, что успехи его были посредственными, это не мешало этой занозе в одном месте постоянно язвить и насмехаться надо мной. Нет, серьезно! Ничто не способно было сбить его насмешливую полуулыбку!

— Да что вы говорите, Екатерина, неужели вы правда считаете, что Анна Каренина не взбалмошная психопатка? Еще скажите, что верите во все эти бредни про убийство Есенина и Пушкина?

Я в очередной раз фыркнула и туже затянула подпругу.

Стоит отметить, что временами наши пикировки были даже забавными. Например, мы сошлись на мнении, что у Булгакова точно не все дома, раз он написал «Мастера и Маргариту», взять только разговаривающего кота! А еще мы оба отрицали существование бога, аллаха и прочих его прототипов. А вот о саморазрушении человека пришлось поспорить. Этот упертый баран ни в какую не соглашался, что мы – ошибка природы.

— Мы – бомбы замедленного действия! — утерев потный лоб и вздернув повыше нос, твердила я, уводя лошадь под навес после очередного занятия. Винокуров, отряхнув колени, поднялся после последнего падения и встал рядом, прячась от лучей палящего солнца.

— Да ты что! И только из-за того, что наши клетки перестают делиться, ты решила, что мы ошибки? Да что ты! Мы созданы для того, чтобы передать свой генетический материал следующему поколению. Мы – комбайны. Мы созданы для воспроизведения потомства. И, когда заканчивается время, отведенное нам для этого, мы умираем. Как бабочки-однодневки.

— Что? Еще начните говорить, что предназначение женщины – стоять у плиты!

— Не передергивайте, Екатерина. Я не говорил ничего про предназначение. Лишь упомянул, что все, что мы делаем – все это для нашего потомства, — мужчина сделал попытку запрыгнуть в седло, но лошадь отступила на шаг, оставляя его ни с чем.

— Нет же, о чем вы? Многие женщины и мужчины не могут иметь детей! На мой взгляд, это потому, что они идеальнее нас! В них только одна ошибка – в клетках, которые не могут делиться бесконечно. Мы же – сплошная ошибка. Мы не можем остановиться. Наша репродуктивная система может работать до самой смерти.

Эти споры могли длиться практически бесконечно: во время тренировки, в офисе и даже на ужине, на который как-то раз меня пригласил Винокуров.

Это случилось во время очередного урока верховой езды. У меня, как и у Аркадия (с которым мы перешли на ты), было хорошее настроение.

— Вот! А теперь выпрямите спину. Да, вот так. Расслабьтесь, не сжимайте так ребра лошади. Да! Уже лучше, — направляла я снизу.

Сегодня Аркадий был в ударе. Его осанка была идеально прямой, а руки и ноги расслаблены. А еще он улыбался. Даже тогда, когда наклонился прямо в седле и протянул ко мне руку, убирая непослушную прядь волос за ухо.

— Тебе очень идет синий цвет. — Он говорил о ленточке, что запуталась в моих волосах. Те безбожно отрасли и давно требовали ножниц. Но времени на парикмахерскую у меня не осталось. Пора экзаменов и зачетов – самая напряженная пора для студентов. А если это еще и твоя последняя сессия, то напряжения становится больше вдвойне.

— Спасибо, — я смущенно улыбнулась и показала на вышедшую на крыльцо хозяйку этого «ранчо». Она помахала нам рукой и удалилась куда-то по своим делам.

Позже, когда мы уставшие после напряженного дня и активной тренировки шагали в сторону его автомобиля, заметила:

— Мне кажется, она должна делать тебе скидку. Ты столько времени проводишь здесь, — я подняла глаза от земли и уставилась на мужчину. Его лицо немного заросло щетиной, а волосы после долгого нахождения под солнцем стали выгорать. Это придавало внешности мужчины особого шарма. И сексуальности.

— Приглашаю тебя на ужин, — вдруг выдал он. — Ты и я в ресторане. Хочу послушать ту занимательную историю про…мышь или крысу у преподавательницы под столом? Как все прошло?

Я пожала плечами, не придавая особого значения инциденту.

— Да как-как, их просто вызвали в деканат и пригрозили пальчиком, мол, будут дальше так себя вести, отчислят. Уверена, ты знаешь, как это бывает. Парни ведь чаще нарушают правила.

Винокуров щелкнул брелоком сигнализации и открыл для меня дверь.

— С уверенностью могу сказать, что в университете я все свое свободное время посвящал более важным делам, чем соблюдение или нарушение правил. Для меня их просто не существовало. Или я не существовал для них.  

Я притормозила, не садясь в машину, и протянула руку, дотрагиваясь кончиком пальца до мужской груди.

— Хм, настоящий. И что, ты все время сидел в библиотеках, читал книжки и зубрил теоремы Ньютона?

— У Ньютона были законы. И нет, не все время, но большую его часть. Мой отец уже тогда был преуспевающим бизнесменом. И его требования ко мне и моим знаниям были слегка завышены.

— Хочешь сказать, что это из-за твоего отца и его стремления сделать из тебя миллиардера ты так и не смог вкусить студенческую жизнь?

Он пожал плечам и кивком головы указал на сиденье.

— Садись.