Преступление и наказание Ф.М. Достоевского

Глава третья «Витязь горестной фигуры...»

Витязь горестной фигуры,
Достоевский, милый пыщ....

Э п и г р а м м а

Новую повесть Достоевского «Двойник» современники не оценили по достоинству. Непонятый и «отвергнутый» автор замкнулся в себе, сделался раздражительным. На это обратила внимание наблюдательная Авдотья Панаева в своих воспоминаниях: «У Достоевского явилась страшная подозрительность... Он приходил уже к нам с накипевшей злобой, придирался к словам, чтобы излить на завистников всю желчь, душившую его. Вместо того чтобы снисходительнее смотреть на больного, нервного человека, его еще сильнее раздражали насмешками».

В этих воспоминаниях слышатся нотки сочувствия и сострадания к молодому человеку,влюбленного в нее и попавшему в насмешки. Когда он впервые встретился с нею в гостиной Панаевых, он сразу был поражен обликом этой блестящей красавицы. Впечатлительный Достоевский был захвачен своим первым чувством. «Я был влюблен не на шутку в Панаеву», — написал он брату. Не случайно, что ее именем была названа одна из замечательных красавиц романа Достоевского «Преступление и наказание». Черты Авдотьи Панаевой в какой-то мере отразились в портрете и характере Авдотьи Романовны Раскольниковой.

Фото: Авдотья Романовна

«Авдотья Романовна была замечательно хороша собою — высокая, удивительно стройная, сильная, самоуверенная, — что высказывалось во всяком жесте её и что, впрочем, нисколько не отнимало у её движений мягкости и грациозности. Лицом она была похожа на брата, но ее даже можно было назвать красавицей. Волосы у нее были темно-русые, немного светлей, чем у брата; глаза почти чёрные, сверкающие, гордые и в то же время иногда, минутами, необыкновенно добрые. Она была бледна, но не болезненно бледна; лицо ее сияло свежестью и здоровьем. Рот у ней был немного мал, нижняя же губка, свежая и алая, чуть-чуть выдавалась вперед, вместе с подбородком, — единственная неправильность в этом прекрасном лице, но придававшая ему особенную характерность и, между прочим, как будто надменность. Выражение лица ее всегда было более серьезное, чем веселое, вдумчивое; зато как же шла улыбка к этому лицу, как же шел к ней смех, веселый, молодой, беззаветный! Понятно, что горячий, откровенный, простоватый, честный, сильный как богатырь и пьяный Разумихин, никогда не видавший ничего подобного, с первого взгляда потерял голову» («Преступление и наказание»).

Фото: Авдотья Панаева

Акварель А.Я. Панаевой неизвестного художника 1850-х годов изображает точеное лицо молодой женщины с гладко причесанными черными волосами, отмеченное тревожной думой и внутренней болью. Именно такой воспринимает князь Мышкин на фотографическом портрете образ Настасьи Филипповны в романе «Идиот»: «Как будто необъятная гордость и презрение, почти ненависть были в этом лице, и в то же самое время что-то доверчивое, что-то удивительно простодушное; эти два контраста возбуждали как будто даже какое-то сострадание при взгляде на эти черты...»

Фото: Кружок Белинского

Составлявшие кружок Белинского молодые, талантливые и остроумные люди, не щадя авторское самолюбие, всячески подшучивали над слабостями и промахами приятелей. «С появлением молодых литераторов в кружке, — рассказывает в своих воспоминаниях Панаева, — беда была попасть им на зубок, а Достоевский, как нарочно, давал к этому повод своею раздражительностью и высокомерным тоном, что он несравненно выше их по своему таланту. И пошли перемывать ему косточки, раздражать его самолюбие уколами в разговорах; особенно на это был мастер Тургенев — он нарочно втягивал в спор Достоевского и доводил его до высшей степени раздражения. Тот лез на стену и защищал с азартом иногда нелепые взгляды на вещи, которые сболтнул в горячности, а Тургенев их подхватывал и потешался».
И вот, в начале 1846 года появляется «Послание Белинского к Достоевскому», написанное якобы от лица уважаемого критика. Эпиграмма носила сатирический характер. Автограф так и не был найден, но в сохранившихся копиях «Послания...» стоит подпись: «Тургенев и Некрасов».

Фото: Н. А. Некрасов и И. С. Тургенев

Виссарион Григорьевич в это время собирал материалы для альманаха «Левиафан». Среди литераторов, обещавших ему свое сотрудничество, был Достоевский. Как бы воспроизводя приглашение участвовать в альманахе, обращенное Белинским к Достоевскому, сулившее молодому автору почетное место в огромном альманахе, Тургенев и Некрасов иронизируют над нервозностью Федора Михайловича и его болезненным самолюбием.

Витязь горестной фигуры,
Достоевский, милый пыщ,
На носу литературы
Рдеешь ты, как новый прыщ.
Хоть ты юный литератор,
Но в восторг уж всех поверг,
Тебя знает император,
Уважает Лейхтенберг.

За тобой султан турецкий
Скоро вышлет визирей.
Но когда на раут светский,
Перед сонмище князей,

Ставши мифом и вопросом,
Пал чухонскою звездой
И моргнул курносым носом
Перед русой красотой,

Так трагически недвижно
Ты смотрел на сей предмет
И чуть-чуть скоропостижно
Не погиб во цвете лет.

С высоты такой завидной,
Слух к мольбе моей склоня,
Брось свой взор пепеловидный,
Брось, великий, на меня!

Ради будущих хвалений
(Крайность, видишь, велика)
Из неизданных творений
Удели не "Двойника".

Буду нянчиться с тобою,
Поступлю я, как подлец,
Обведу тебя каймою,
Помещу тебя в конец.

В эпиграмме есть несколько примечательных моментов.
«Витязь горестной фигуры»: испанское выражение «Рыцарь печального образа» заменено на более звучное для русского — «Витязь горестной фигуры». Это была шутка авторов, разжаловавших своего приятеля из «гениев» в «Дон Кихоты».
«Пыщ»: надутый, напыщенный человек.
«Хоть ты юный литератор, Но в восторг уж всех поверг...»: речь идет об огромном успехе повести «Бедные люди».
«Лейхтенберг»: герцог Максимилиан Лейхтенбергский, зять Николая I, считавшийся «покровителем» литературы.
«Но когда на раут светский...»: упомянут случай, когда когда на балу у графа М. Ю. Виельгорского Достоевского представили светской красавице Сенявиной и ему якобы от волнения сделалось дурно. Приятели высмеивая его обморок от такой русой красоты. Они тогда еще не знали, что Достоевский страдает эпилепсией и получилось неэтично.
«Удели не "Двойника"»: повесть Достоевского, которая не нравилась Белинскому.

«Раз Тургенев при Достоевском описывал свою встречу в провинции с одной личностью, которая вообразила себя гениальным человеком, и мастерски изобразил смешную сторону этой личности. Достоевский был бледен как полотно, весь дрожал и убежал, не дослушав рассказа Тургенева. Я заметила всем: к чему изводить так Достоевского? Но Тургенев был в самом веселом настроении, увлек и других, так что никто не придал значения быстрому уходу Достоевского. Тургенев стал сочинять юмористические стихи на Девушкина, героя "Бедных людей", будто бы тот написал благодарственные стихи Достоевскому за то, что он оповестил всю Россию об его существовании, и в стихах повторялось часто "маточка".
С этого вечера Достоевский уже более не показывался к нам и даже избегал встречи на улице с кем-нибудь из кружка. Раз, встретив его на улице, Панаев хотел остановиться и спросить, почему его давно не видно, но Достоевский быстро перебежал на другую сторону. Он виделся только с одним своим приятелем, бывшим в кружке <Д. В. Григоровичем>, и тот сообщал, что Достоевский страшно бранит всех и не хочет ни с кем из кружка продолжать знакомства, что он разочаровался во всех, что все завистники, бессердечные и ничтожные люди» (Панаева А. Я. Воспоминания: 1824-1870. Москва, Ленинград : Academia, 1933 ).

Обиженный насмешками и вместе с тем сам отчасти недовольный собою вследствие сознания недостатков своих новых произведений, Достоевский дошел до крайнего расстройства своего здоровья. На почве нервного и физического истощения, потрясения от блистательного успеха первой повести и шумного провала второй у Достоевского началось нечто вроде психической болезни, душевного заболевания. 6–го апреля он пишет брату: «Болен я был в сильнейшей степени раздражением всей нервной системы и болезнь устремилась на сердце, произвела прилив крови и воспаление в сердце ». 16–го мая снова пишет о болезни: «Я решительно никогда не имел у себя такого тяжелого времени. Скука, грусть, апатия, лихорадочное, судорожное ожидание чего-то лучшего мучат меня. А тут болезнь еще… »

Пришлось искать для него постоянного врача. Валериан Майков знакомит его с врачом Степаном Дмитриевичем Яновским, который несколько месяцев его лечит.