Преступление и наказание Ф.М. Достоевского

Глава восьмая. «Арест»

Помню я Петрашевского дело,

Нас оно поразило, как гром,

Даже старцы ходили несмело,

Говорили негромко о нем.

Н е к р а с о в

22-го апреля 1849 года в пятницу у Петрашевского последний раз собрались гости. Присутствовало 12 человек, в том числе Михаил Достоевский, старший брат Федора Михайловича.

Из донесения агента П. Д. Антонелли следует, что Петрашевский «говорил речь, о том, как должны поступать литераторы, чтобы вернее действовать на публику <...> он обратил внимание на западную литературу — на романы Евгения Сю и Жорж Занд». После ужина, когда осталось 5—6 человек, А. П. Баласогло, критикуя литераторов за безделье и необразованность, сказал, что «Достоевские и Дуров, посещающие собрания Петрашевского уже три года, могли бы, кажется, пользоваться от него и книгами и хоть наслышкой образоваться, не читали ни одной порядочной книги, ни Фурье, ни Прудона, ни даже Гельвециуса». Н. А. Момбелли возразил ему, что «не надобно бранить тех литераторов, которые принадлежат к их обществу»: «их и то уже большая заслуга в наше время, что они разделяют общие с нами идеи». В 3 часа ночи все разошлись по домам (Дело петрашевцев. М.; Л., 1937—1951. Т.1).

Шефом жандармов, генерал-адъютантом графом А. Ф. Орловым были выданы одинаковые предписания об аресте петрашевцев с адресами и фамилиями.

Предписание об аресте Ф.М. Достоевского:

«Секретно.

Г-ну майору С. Петербургского жандармского дивизиона Чудинову.
По Высочайшему повелению, предписываю вашему высокоблагородию, завтра в 4 часа по полуночи, арестовать отставного инженер поручика и литератора Федора Михайловича Достоевского, живущего на углу малой Морской и Вознесенского проспекта, в доме Шиля, в 3-м этаже, в квартире Бремера, опечатать все его бумаги и книги, и оныя, вместе с Достоевским, доставить в 3-е отделение собственной Его Императорского Величества Канцелярии.
При сем случае вы должны строго наблюдать, чтобы из бумаг Достоевского ничего не было скрыто.

Случиться может, что вы найдете у Достоевского большое количество бумаг и книг, так, что будет не возможно сей час их доставить в 3-е отделение, в таком случае вы обязаны то и другое сложить в одной или в двух комнатах, смотря как укажет необходимость, и комнаты же запечатать, а самого Достоевского немедленно представить в 3-е отделение.
Ежели при опечатании бумаг и книг Достоевского, он будет указывать, что некоторые из оных принадлежат другому, какому либо лицу, то не обращать на таковое указание внимания и оныя также опечатать.

При возлагаемом на вас поручении вы обязаны употребить наистрожайшую бдительность и осторожность, под личною вашею ответственностию.

Г. Начальник штаба корпуса жандармов, генерал-лейтенант Дубельт, сделает распоряжение, чтобы при вас находились: офицер С. Петербургской полиции и необходимое число жандармов.

22 апреля 1849 г.»
(ГАРФ Ф. 109. 1-я эксп. 1849 г. Д. 214. Ч. 13. Л. 1-2).

Достоевский еще не зная, что предписание об его аресте уже выдано, отправляется вечером к Петрашевскому на «пятницы». По дороге он встречает брата Андрея.

«22 апреля 1849 года, в пятницу вечером, — вспоминает А.М. Достоевский, — часов в 6 я вышел из дому и отправился на Литейную, чтобы побывать у своего товарища архитектора Григория Ивановича Карпова, к которому я нередко хаживал. С ним жила его молоденькая сестра, и с нею очень приятно было проводить время. День был очень жаркий. Проходя по Загородному проспекту, я совершенно неожиданно встретился с братом Федором Михайловичем, близ церкви Введения (полковой Семеновского полка). Встреча эта и кратковременный разговор с братом глубоко врезались в моей памяти. Мы поздоровались и простояли вместе минут пять. После встречных приветствий брат сказал:
— Скверно, брат, очень скверно! Чувствую, что болезнь подтачивает меня. Нужно бы отдохнуть, полечиться, куда-нибудь поехать на лето... а средств нет!.. Что ты не заходишь? Заходи как-нибудь.
— Да ведь послезавтра воскресенье, увидимся у брата…
— А ты будешь у брата?
— Непременно.
— Ну так до свидания!
Но в воскресенье нам обоим уже не удалось быть у брата Михаила Михайловича» (А. М. Достоевский, Воспоминания. Ленинград : Изд-во писателей в Ленинграде, 1930).

Фото: Федор Михайлович Достоевский

К вечеру пошел сильный дождь. Федор Михайлович, попав под ливень, решает зайти к доктору Яновскому «пообсушиться». В своих воспоминаниях С. Д Яновский пишет: « День был с утра пасмурный, а к вечеру пошел такой сильный дождь, что я остался дома. В семь часов, когда я собирался пить чай, вдруг раздался звонок, и я услыхал в передней голос Федора Михайловича. Я тотчас выбежал к нему навстречу и увидал, что с него вода течет ручьем. С первым словом он объявил мне, что по дороге к Петрашевскому увидал у меня огонь, зашел, да, кстати, нужно пообсушиться. Обсушиться ему было невозможно, так как он промок, что называется, до костей, а потому он надел мое белье, сапоги поручили человеку просушить у плиты, а сами уселись пить чай. К девяти часам сапоги просохли, и Федор Михайлович стал собираться к Петрашевскому. Но дождь лил как из ведра, и я спросил; "Да как же вы пойдете в такую погоду? От Торгового моста (где я жил тогда) до Покрова хоть и близко, но на ходу дождь вас еще раз промочит?" На это Федор Михайлович мне ответил: "Правда, но в таком случае дайте мне немножко денег, и я доеду на извозчике". Денег у меня не оказалось ни копейки, а в пакете общей кассы мельче десятирублевой бумажки не было. Федор Михайлович поморщился и, проговорив "скверно", хотел уходить. Тогда я предложил ему взять из железной копилки; он согласился и взял шесть пятачков. На эти деньги он, вероятно, доехал до Петрашевского, но достало ли их на то, чтобы возвратиться к себе на квартиру, я не знаю...» ( С. Д. Яновский. Воспоминания о Достоевском // Русский Вестник, 1885, апрель).