Преступление и наказание Ф.М. Достоевского

Глава девятая. «Следствие»

Когда я очутился в крепости,

я думал, что тут мне и конец...

Д о с т о е в с к и й

23-го апреля 1849 года император Николай I назначил «Секретную следственную комиссию, высочайше учрежденную в Петербургской крепости над злоумышленниками» в составе: комендант Петропавловской крепости генерал-адъютант И. А. Набоков (председатель), член Государственного совета князь П. П. Гагарин, товарищ военного министра генерал-адъютант князь В. А. Долгоруков, начальник штаба Управления военно-учебных заведений Я. И. Ростовцев и управляющий Третьим отделением Л. В. Дубельт.

Генерал-адъютант И. А. Набоков

Одновременно была создана вспомогательная «ученая» комиссия во главе со статс-секретарем князем А. Ф. Голицыным. В эту комиссию вошли также чиновник особых поручений МВД И. П. Липранди и жандармский генерал А. А. Сагтынский. Ее задачей было не только разобраться в бумагах и книгах петрашевцев, но также отыскать документы, свидетельствующие об уставе, подробных планах и тому подобных атрибутов тайных заговорщиков.

Ну а пока Следственная комиссия вынуждена была руководствоваться в своей деятельности обширной справкой, составленной Липранди на основании агентурных донесений.

Чиновник особых поручений МВД И. П. Липранди

Вот что Липранди написал в своей справке:

«Члены общества предполагали идти путем пропаганды, действующей на массы. С этой целью в собраниях происходили рассуждения о том, как возбуждать во всех классах народа негодование против правительства, как вооружать крестьян против помещиков, чиновников против начальников... как действовать на Кавказе, в Сибири, в Остзейских губерниях, в Финляндии, в Польше, в Малороссии… Из всего этого я извлек убеждение, что тут был не столько мелкий и отдельный заговор, сколько всеобъемлющий план общего движения, переворота и разрушения…»

Через два дня после ареста петрашевцев революционер-демократ Н. Г. Чернышевский сделал в своем дневнике следующую запись:

«25 апреля 1849 г. При известии об аресте петрашевцев: «Ужасно подлая и глупая история; эти скоты, вроде этих свиней Бутурлина, Орлова, Дубельта и т. д., должны были бы быть повешены. Как легко попасть в историю, — я, например, никогда не усомнился бы вмешаться в их общество, и со временем, конечно, вмешался бы».

Другой современник этих событий, несомненно также сочувствовавший петрашевцам, поэт Н. А. Некрасов в поэме «Недавнее время» (А. Н. Еракову) попытался оправдать их в глазах общества:

Помню я Петрашевского дело,
Нас оно поразило, как гром,
Даже старцы ходили несмело,
Говорили негромко о нем.
Молодежь оно сильно пугнуло,
Поседели иные с тех пор,
И декабрьским террором пахнуло
На людей, переживших террор.
Вряд ли были тогда демагоги,
Но сказать я обязан, что всё ж
Приговоры казались нам строги,
Мы жалели тогда молодежь.

28-го апреля 1849 года князь А. Ф. Голицын направил коменданту Петропавловской крепости И. А. Набокову извещение о проведении 29 апреля в 11 1/2 часов утра первого заседания Следственной Комиссии в доме занимаемом комендантом. Начались предварительные опросы; они происходили по вечерам — от шести до десяти, в часы работы комиссии; иногда заседания заканчивались далеко за полночь. Всех участников комиссия разделила на три разряда: главных виновников, ближайших к ним и таких, которых можно бы совсем освободить. В целом списке, в противоположность заговору 1825 года, не встречалось ни одного значущего имени, ни одного лица с известностью в каком-нибудь роде: учители, мелкие чиновники, молодые люди большею частью маловедомых фамилий.

К управляющему Третьим отделением Л.В. Дубельту стекались самые разнообразные сведения, о наиболее важных событиях он информировал вышестоящее начальство. Практика составления «записок для сведения», представляемых шефу жандармов во время его отсутствия в столице, закрепилась с приходом к руководству политической полицией А. Ф. Орлова.

Управляющий Третьим отделением Л.В. Дубельт

Из записок Л.В. Дубельта:

«Секретная комиссия имела 3 и 4 чисел мая заседание в крепости.

Допрошены: отставной лейтенант Тимковский, 9-го класса Кайданов, чиновник Министерства иностранных дел Десбут 2-й, художник Берестов, студент Ханыков, привезенный из Москвы Плещеев, отставной флотский офицер Кузьмин 2-й и сын коллежского советника Деев. Все они, более или менее, подтвердили о бывших собраниях у Петрашевского, о суждениях о социализме, о Прудене и о Фуррье. Обнаружено, что речь о Семье сочинил и говорил студент Ханыков.
Комиссия обнаружила, что по ошибке агента арестован губернский секретарь Достоевский вместо брата его. Присудили: Достоевского освободить, а брата его арестовать, на что и получено разрешение Государя Наследника Цесаревича, и то и другое исполнено.
С<анкт>-П<етер>бург

5 мая 1849.
Для сведения

В вчерашнем заседании, 5 мая, были допрошены: учитель Мадерский, литератор Дуров, кол<лежский> секр<етарь> Щелоков, и поруч<ик> лейб-гвардии Моск<овского> п<олка> Момбели, и того сей день допрошено 27 человек. Из показаний этих господ очевидно, что устроенного общества еще не было, но что намерения Петрашевского были чрезвычайно враждебны. В бумагах его открывается такой преступный образ мыслей, что даже страшно подумать, и комиссия употребляет всевозможное старание обнаружить истину во всей ее наготе.
Князь Гагарин начал действовать строго, как должно, но с большей кротостью и в нем проявляется очевидная доброта сердца — так например вчера, когда Момбели просил позволения писать к своей матери, чтоб успокоить старушку, князь Гагарин первый подал голос, чтоб испросить для Момбели это дозволение.
С<анкт>-П<етер>бург» (Дубельт Л. В. Записки для сведения, 1849 г).