Преступная любовь

Глава 20 – Поступок

Дорджест по-прежнему держался за голову, качаясь из стороны в сторону.

Вокруг повисло молчание. Все боялись казила, и никто добровольно бы не согласился пройти его. Но мой отец подверг парня огромной опасности, и я обязана ему помочь. Пусть и так!

Взгляд вождя бегал из стороны в сторону. Я знала, о чем он думает – хочет отказать, но я не зря столько времени потратила, чтобы прочитать эту книгу. В ней я прочла, что после официального объявления подобного желания, вождь не вправе отказать.

Даже сам Лоренцо, который тихо-тихо говорил: «НЕТ», не мог мне запретить этого. А его неспособность нормально даже говорить, лишний раз доказывала его немощное состояние.

– Отлично. Это твое собственное решение, помни это! – проговорил вождь, хватая меня за руку.

Он тащил меня к казилу. Камера уже активирована, сверкая в сумерках. Он резко дернул меня возле самой двери, развернув к себе лицом. Пару мгновений он смотрел мне в глаза. Руку сковало болью, но заметила я это, когда он меня отпустил.

Что я видела в этих глазах? Гнев вперемешку с сомнениями и жалостью. Он отступил на шаг от меня, открывая дверь. Я кивнула ему, отводя взгляд.

– Все будет хорошо, отец! – сказала я, шагая вперед с гордо поднятой головой.

Сейчас казил не казался мне таким страшным, чем два дня назад. Неужели, мотивация настолько влияет на состояние души?

Я вошла в центр казила и повернулась лицом к двери, как того полагали правила.

Вождь смотрел на меня таким непередаваемым взглядом, что даже слов нет. На мгновение мне показалось, что я увидела навернувшиеся слезы, но в этот самый миг сработали магические шипы.

И опять принудительное перевоплощение не казалось настолько неприятным, как в прошлый раз. Интересно! Я подняла морду и сгруппировалась.

Вождь закрыл дверь, все еще держась за решетку. Он ничего не говорил, просто смотрел, но уже это удивительно. Обычно для поддержки ненадолго оставался Дорджест. А сейчас наоборот.

Всю ночь я сравнивала свои предыдущие ощущения с нынешними. Странно, но во всем я отметила улучшения. Только сон давил по-прежнему.

Наутро за мной пришла вся деревня. Дверь открывал вождь. Состав встречающих тот же. Но мне не особо нужна была медицинская помощь. Я самостоятельно вышла и перевоплотилась.

– Черт, это же мои любимые джинсы! – возмутилась я, поняв, что не сменила одежду, которая теперь бесповоротно испорчена.

Лекарь от радости захлопал в ладоши. Уже мгновение спустя мне хлопал Дорджест, а затем и остальные. Вождь единственный не хлопал.

– Домой! – тихо, но строго сказал он, кивая головой в сторону деревни.

Жители расступились, пропуская меня вперед. За мной следом пошел вождь. До самого дома мы шли в тишине. Я открыла калитку и вошла во двор. Здесь мне предстояло выбрать идти в дом или в сарай.

– В дом. Хватит меня позорить, – проговорил вождь. И мне почему-то не хотелось сопротивляться. Вчерашний день смягчил мое отношение к отцу, да и самого отца ко мне, видимо, тоже. Я прошла в дом. С кухни в гостиную вбежала мама, но отец жестом остановил ее.

– Ей надо отдохнуть. Успеете еще поговорить, – сказал он, толкая меня в спину, по направлению к моей комнате.

Фрост кинулся ко мне на шею. Я подхватила его и прокружила пару раз, пока координация не подвела. Вот теперь меня саму подхватил отец, опуская Фроста. Под руки он проводил меня в комнату. Не успела я коснуться пуховой подушки, как сон окутал меня. Только вот спокойным его опять назвать нельзя. Проснулась я почти под вечер.

– Молодец, – проговорила мама, когда я вышла из комнаты.

Отца дома не оказалось. Фрост гулял с мальчишками. Некоторое время мы с мамой разговаривали о моем возвращении и о поступке. Мама рассказала, каким вернулся домой отец. Оказалось, что сначала он ругался и психовал, называя самоубийцей, потом негатив сменился гордостью, а к утру и соответствующими выводами.

– О чем ты? О каких выводах? – не смогла я сразу понять. Я ведь и представить не могла, какую причину для моего поступка найдут остальные.

– А мы раньше и не догадывались. Оказывается, наша девочка выросла. Хотя отец не одобряет твоего выбора, но не отчаивается. Он говорит, что это подростковая первая любовь, это пройдет.

– ЧТО? – взревела я, подпрыгивая на стуле. Чашка чая выпала из рук и разлилась по столу, – Что вы такое придумали? Какая к черту любовь? Вы сума сошли? Мы просто друзья и не более!

– Он симпатичный парень. К тому же, в друзей тоже влюбляются. Кстати, даже чаще, чем в незнакомцев, – подмигивала мама.

Я схватилась за голову. Не успела выбраться из одного кошмара, как угодила в другой.

Самое страшное ожидало меня на улице, когда я направилась к Лоренцо, чтоб объясниться. Все и каждый проходящий мимо косо и улыбчиво посматривали на меня. Не знаю уже, что они думали на самом деле, но с этого момента мне казалось, что каждый придумал себе то же самое, что и родители. Мне казалось, что надо мною смеются.