Преступная любовь

Глава 22 – Новость

– Любишь Остин? – спросил Маркус, когда поднял с пола книгу. В его руках она казалась не такой большой.

– Да, – спокойно ответила я, а потом решила добавить: – А ты любишь помогать девушкам, хотя самих девушек недолюбливаешь!

Тортон изменился в лице. Улыбка с его лица ушла, а глаза стали серьезными. Он немного прищурился.

– Прости, если задел твое самолюбие тем неосторожным высказыванием, – проговорил он, прищурившись.

Что он пытался во мне разглядеть? Его ответ оказался неожиданным. Я предполагала упреки в сторону девушек или отрицание его всеобщей помощи, но никак не извинений. А пока повисла тишина между нами, он спокойно собирал мои краски в сумку.

– Рисуешь на теле? – удивился он, прочитав очередную надпись на моих принадлежностях.

– Не совсем. Мне недавно пришла в голову эта мысль. Хочу немного украсить бал, только вот как получится, не уверена, – отвечала я, пожимая плечами. Моя сумка была собрана, и я поднялась. Маркус тоже встал.

– Спасибо за помощь! – проговорила я и уже хотела уйти, но Тортон не дал.

– Что ты делаешь после занятия? – спросил он, слегка коснувшись моей руки. Это легкое прикосновение оказалось очень теплым и невесомым, зато остановило мое движение.

– У меня еще рисование, – спокойно ответила я.

– А на перемене?

– Ам-м-м. Ничего, – замялась я. Что он хочет? Назначить свидание? Он еще не бросил попытки познакомиться со мной?

– Как насчет перекусить вместе?

– Я не знаю. Ты уверен? Зачем тебе это? – мне и хотелось, и не хотелось идти куда-то с ним. Он был для меня загадкой. Но чувство подвоха не давало мне покоя.

– Просто так. Я не кусаюсь. И приставать к тебе не буду, обещаю. Неужели, мы просто не можем перекусить. У нас и времени-то будет всего пятнадцать минут. Соглашайся, а то уже звонок звенит, – посмеивался он.

Тортон явно брал меня на слабо. Чего мне – оборотню – бояться рядом с человеком?

– Хорошо, – согласилась я и быстро ретировалась. А он больше и не пытался остановить меня. Началось занятие.

– У меня к Вам две новости. О самом ближайшем и не очень будущем, – начала миссис Руппен, глупо хихикнув. Она явно предвкушала нашу реакцию.

Мы прислушались к ней, хотя мой взгляд ни на секунду не отрывался от Тортона. Я смотрела на него, конечно, не прямым взглядом, а боковым зрением, но мне было достаточно и этого.

– Все мы в предвкушении рождественского чуда, поэтому я решила сделать вам небольшой подарок, – некоторые при этих ее словах даже в струнку вытянулись, – Я дам вам больше времени на покупку подарков, – повисла пауза. Она обвела всех ребят взглядом, но никто ничего не сказал. Тогда она довольно объявила, хлопая в ладоши, – Следующего занятия не будет!

А вот тут раздались радостные возгласы и благодарности. В течение нескольких минут был хаос. Маркус сидел с улыбкой на лице, но ничего не говорил. Что это значило?

– Тише! Успокойтесь, это еще не все. Тише! – практически прокричала миссис Руппен. Что еще она решила сообщить?

– Все вы прекрасно знаете, что по окончании курсов положено сдавать экзамен. И прекрасно понимаете, что для каждого кружка свои экзамены. Так вот и мы будем сдавать экзамен в конце года. Да-да, у нас еще пять месяцев впереди, только этого времени не так уж и много. Наш курс не пишет тестов и не читает монологи. На нашем экзамене не будет комиссии из нескольких преподавателей, которые должны выставить оценки каждому студенту. Мы с вами должны поставить спектакль. И аплодисменты, и отзывы зрителей будут вам оценками.

Миссис Руппен замолчала, чтобы дать нам переварить услышанное. Могла бы начать и с этой новости!

Играть на сцене перед толпой людей. Что может быть хуже? Теперь, как и следовало ожидать, последовали возмущения. Преподаватель же с ликующей улыбкой сидела и наблюдала за нами, пока все не стихли.

– Вы наговорились? – спокойно спросила миссис Руппен. Вместо ответа последовало молчание.

– Хорошо. Тогда приступим к более важным делам. Поскольку ни одни ваши возмущения не берутся в расчёт, выступать вам предстоит на большой сцене, куда придет половина города. К тому же, вам впервые надо будет сыграть спектакль дважды, поскольку в прошлом году не все желающие попали в театр. Это будет для вас двойным испытанием, но играть вам придётся одно и то же. Поэтому смею предположить, что второй спектакль пройдёт лучше первого.

– Позвольте мне поинтересоваться, что мы будем играть в этот раз? Я полагаю, что произведение Вы сменили? – произнес Тортон. Меня тоже интересовало это, но только во вторую очередь. Я боялась выступать на сцене, да еще дважды. Это просто кощунство!

– А вот это правильный вопрос, – благосклонно кивнула она, но несколько помедлила с продолжением. – Ставить мы будем самый знаменитый роман Джен Остин «Гордость и предубеждение». Скажите мне, кто его читал? Кто вообще читал Джейн Остин?

После этих слов на меня воззрился Маркус Тортон, который только что узнал о моей любви к романам Остин. И по стечению обстоятельств в моей сумке был именно «Гордость и предубеждение». Я опустила глаза, наблюдая за его удивлением.